Иван Мартынов: «Ненависть к фашизму и его проявлениям в моих генах»

Главная \ Новости \ Иван Мартынов: «Ненависть к фашизму и его проявлениям в моих генах»
« Назад

Иван Мартынов: «Ненависть к фашизму и его проявлениям в моих генах» 22.02.2019 10:55

Я родился в концлагере Димитравасе. Здесь, со второго дня войны – с 23 июня 1941 года – начал действовать гитлеровский концлагерь, в который я был помещен за шесть месяцев до рождения, еще не родившегося меня выводили на расстрел, имитировали расстрел. Когда после войны вскрыли на   горе Алка, близ Димитраваса, одну из траншей, в ней было найдено 510 трупов: грудных детей - 31,  подростков - 94, женщин – 385. Как установили криминалисты, в этой могиле палачи заживо закопали 289 человек. На краю страшной могилы побывал не раз и я.

Смею утверждать: война калечит человека не только физически, но и душевно. И если с течением времени боль от физических травм приглушается, человек как-то к ним  приспосабливается, то последствия душевной травмы человек может не понимать и не догадываться.

НЕРОДИВШИЙСЯ РЕБЕНОК УЖЕ ЛИЧНОСТЬ

Я долго не мог объяснить самому себе и свой «тяжёлый» характер, и нелогичные поступки, и часто проявляемую закомплексованность, скованность. Почему я беспричинно злился на себя? Почему окружающие не всегда меня понимали, не одобряли, когда, оставаясь в одиночестве, не соглашался на компромиссы, не прощал малейшей фальши в отношениях?   Часто задумывался: «Откуда эта неуравновешенность? Только в зрелом возрасте я понял: особенности моей личности связаны с далёким прошлым, с войной. 

Технический прогресс позволил наблюдать и описать физическое развитие ребёнка с первых дней оплодотворения. Но психическое становление личности тесно связано с физическим, а оно не изучено. По-прежнему, по мнению взрослых, грудной ребенок ничего не помнит, поэтому он легче переносит тяготы и лишения детства. Я долго придерживался такого же мнения, хотя и закончил педагогический институт. Но некоторые личные поступки и ощущения не мог объяснить. К примеру, почему надрывный детский крик приводит меня в состояние близкое к обморочному. Или, почему, находясь в лесу, когда грибники и ягодники обычно расходятся в разные стороны, перекликаясь периодически, чтобы не заблудиться, меня окликают, я хочу отозваться, но не могу. Почему-то пересыхает горло, и я в состоянии, в лучшем случае, только мычать. Меня укоряют, а я не могу объяснить своего поведения. 
Или  такое навязчивое опасение: боязнь подхода ко мне со спины,  приближение людей даже в темноте ощущаю затылком за 15 -20 метров. И даже сейчас, когда у жены со слухом дела обстоят лучше, чем у меня, на прогулках приближение транспорта, шум улицы определяю раньше её. 

Ни врачи, ни учителя не были подготовлены к работе с такой категорией детей, как я. Помню, летом 1946 года заболел тифом и был помешен в больницу вместе со взрослыми, отдельного детского отделения не было. В то времена больных одевали в больничные пижамы сероватого цвета с чёрными полосами. Я не помню всей палаты, сколько в ней было окон и дверей, все в тумане, но помню, что  сижу на кровати и сбрасываю одежду. Я ощущал, что на меня надели что-то горящее. Когда меня одевали, я отчаянно сопротивлялся. 

Я заметно отставал от своих сверстников в физическом развитии, меня садили за первую парту. Но я чувствовал себя, словно на гвозде, и успокаивался только тогда, когда  пересаживали «на Камчатку». В восьмом классе я, уже возмужавший, ходил в другую школу, за семь километров. Но и там  сидел только на последней парте. На всех мероприятиях я сижу только в последнем ряду, за мной никто не должен наблюдать.

В аспирантуре со мной произошёл дикий эпизод, но и его я не связывал с пребыванием в концлагере. А дело обстояло так.

Окончив с отличием физико-математический факультет Могилёвского пединститута, получаю направление в целевую аспирантуру при БГУ им. В.И.Ленина, успешно выдерживаю все экзамены. Через год досрочно выхожу на сдачу кандидатского минимума по немецкому языку, к которому меня готовили прекрасные педагоги но у всех их родным языком был русский. На протяжении года я шел на высший балл. Начинается экзамен, я успешно выполнил все задания, но вот в разговор вступил завкафедрой иняза, польский немец, как мне позже сказали. В его голосе слышался сильный западный акцент. От первых же слов педагога у меня помутилось в голове, от волнения я стал заикаться, коверкать слова и звуки. Завкафедрой взмутился  и стал настаивать  на неудовлетворительной оценке. Не знаю, как разволнованные мои преподаватели-заступники сумела уговорить комиссию  оценить мои знания на удовлетворительно.

Я был подавлен случившемся: подвел научного руководителя Юрия Станиславовича Богданова, величайшего учёного-математика, которого завистники стремились опорочить по причине, что он контуженным попал в плен (от ранения плохо слышал на левое ухо). На следующий день у меня состоялось объяснение с Юрием Станиславовичем, которому я честно сказал: «Сам не знаю, что со мной случилось». Юрий Станиславович был не только великим математиком, но и тонким психологом. Он не знал историю моего детства, но, наверное, догадывался по каким-то репликам в наших разговорах. Он знал историю моего детства. 

Я много лет  входил в руководство областного объединения возглавляю областное объединение бывших малолетних узников фашизма. Среди моих товарищей немало, как они себя называют, «неудачников», людей одиноких, с разбитыми судьбами. Зачастую они не смогут вести полноценный образ жизни. У абсолютного большинства малолетних узников, особенно женщин, не сложилась личная жизнь, причём, объясняя причину этого явления, многие винят себя, что не сумели создать семью. 

СЛЕД ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ ДЕТЕЙ И ДЕТСТВА

Смею утверждать: есть «синдром малолетнего узника». Жаль, исследований на эту тему крайне мало. Как сообщалось в «Судьбе», по инициативе объединений бывших малолетних узников фашизма предпринимались попытки медицинского обследования детей,  переживших концлагеря, предпринимались в Красноярске, Латвии, где-то в Подмосковье. Но об их научных результатах ничего не известно. Последствия преступлений против детей, проявляемые в зрелом возрасте, медицину не интересуют. В той же Белоруссии бывшие малолетние узники фашизма лишены квалифицированной медицинской помощи.

А между тем, о масштабы наших недугов, можно говорить, опираясь на обследования детей блокадников Ленинграда. Вот документ Ленинградского ордена Трудового Красного знамени Научно-исследовательского института ТРАВМОТОЛОГИИ И ОРТОПЕДИИ имени Р.Р.Вредена.
«Экспертное заключение от 5.10.1994. На основании многолетнего наблюдения за состоянием опорно-двигательного аппарата у переживших голод во время блокады Ленинграда можно заключить, что дети, родившиеся в 1930-43 г.г.  пострадали более тяжело, вплоть до глубокой инвалидности. Это связано с тем, что они не получали или почти не получали необходимые для роста костей витамины и микроэлементы, в том числе необходимые 700 мг в сутки кальция и его дериватов. Поэтому у всех переживших блокаду в детстве имеются изменения в позвоночнике и костях конечностей с нарушением их функции. Нередко у этих граждан имеются различные судорожные реакции или большие судорожные припадки, связанные с необратимыми изменениями в нервной системе. Кроме того, у всех отмечаются те или иные нарушения в желудочно-кишечном тракте и гормональной сфере. Конечно же у каждого из них больные зубы, а у некоторых к настоящему времени вовсе  нет зубов – выпали полностью. Имеются также нарушения в эмоционально-волевой сфере. У «блокадных детей» произошли и генетические «поломки», которые уже проявляют себя  на их потомстве.

Научный руководитель отдела, профессор Б.М.Рачков.
Доцент П.В.Юрьев.
Зав.отделением В.П.Макаров
Врач О.В.Куликова»

Медицине известен синдром фантомной боли удалённой конечности. Но медицинская наука отказалась изучать более страшный синдром - фантомную боль  искалеченной души. Так если бы в своё время был изучен синдром малолетних узников, то можно было уберечь от беды многих воинов «афганцев». Скоро мы будем отмечать очередную годовщину вывода советских войск из Афганистана. Как принято, будет оглашён скорбный список числа погибших, раненых. Но не уместно ли привести другой скорбный список? Количество афганцев ушедших из жизни добровольно, спившихся, трагически погибших – сотни, если не тысячи. А ведь многих из «сломавшихся» после войны можно было спасти, если бы был изучен «синдром малолетнего узника». Мой локальный опыт тому свидетельство. Но для этого, работая проректором университета, мне приходилось использовать «партизанские» методы, в обход чиновникам.


ПОДВИГ ЖЕНЩИН КОНЦЛАГЕРЯ «ДИМИТРАВАС»

 Известны данные, что в фашистских концлагерях выжил только каждый десятый ребёнок. Но если взять детей до 12-летнего возраста, - это канонический возраст младенчества, то выжил, в лучшем случае, один из ста, а среди годовалых узников уже один из тысячи. Количество же детей, родившихся в концлагере, мы не знаем, они не вошли в скорбный список потерь. Из нас выжили только единицы, среди них и автор. Я являюсь пока живым свидетелем обвинения в звериной сущности фашизма. Что может быть страшнее, чем помещение ребёнка за шесть месяцев до рождения  в концлагерь, в котором он пробыл с учетом этого периода от первого до последнего дня войны? Что может быть страшнее, чем не родившегося ребёнка выводить на расстрел, имитировать расстрел – Чрезвычайная комиссия это установила? Что может быть страшнее, чем  брать у грудных детей кровь для немецких офицеров? Мало обнародованный и исследованный факт – существование при каждой немецкой армии подвижных концлагерей из детей доноров. 

 Моему отцу, как  и другим офицерам Красной Армии, не разрешили отправить семью в тыл по требованию руководства прибалтийских республик. По этой причине я стал заложником,  еще не родившись. Арестованных жён и детей советских командиров немцы держали под палящим солнцем без воды и еды, подвергая постоянно побоям и унижениям.

Но на помощь пришли крестьяне из окружающих сел и хуторов, а также многие хозяева, квартирантами у которых стояли наши офицеры. Наша семья не выжила б без помощи семьи, в доме которых мы проживали. А это был зажиточный литовец – имел два дома, знал хорошо немецкий и русский языки, уважительно относился к моим родителям. Забегая вперёд, скажу, что он не сдал свой радиоприёмник, как требовали немцы, сообщал, навещая маму в концлагере, последние военные новости и московские сообщения по радио. На него кто-то донёс, и он был арестован за спрятанный радиоприёмник, погиб в концлагере. (Я не называю его фамилию, так как в Литве проживают его внуки  и правнуки.)

Женщин сразу стали использовать на каторжных работах, избивали и сажали в карцер за малейшую провинность, что не так посмотрели на надзирателя, за картофелину или морковку, за горсть зерна, взятых во время полевых работ, чтобы поддержать своих детей, за то, что просили дать им работу поближе, чтобы они могли покормить своих детей, или увеличить время на обеденный перерыв. Дети в это время голодные оставались под присмотром одной девяностолетней старушки, умирая мучительной смертью. Просьба с издёвкой была отклонена лагерным начальством. Как-нибудь я опишу отложившийся в моей памяти страшный барак, в котором находилась часть узников "Димитраваса", вывезенных на сельхозработы графа Ландорфа в августе 1943 года.

Женщины решили бастовать.  Матери не могли смириться, что их дети умирают. Рано утром с детьми на руках они выстроились у ворот и отказались идти на работы. Это был невиданный для немцев поступок безоружных женщин. К ним вышел начальник лагеря, прозванный узниками Бомбовозом за необыкновенную свою толщину: «Вы не в России находитесь. Мы научим вас подчиняться и работать. Работать ленитесь. Даром хлеб хотите жрать?»-  произнёс он. За всех ответила одна из узниц: «От работы не отказываемся, но хотим быть ближе к детям, иначе они погибнут.»

- Ну и пусть подыхают! – был циничный ответ.

И для устрашения женщин вместе с детьми поместили в сырое подвальное помещение с единственным окошком у потолка. Под ногами хлюпала грязь, бегали крысы. Женщины  целый день простояли, не попросив пощады, все равно, так или иначе, смерть им и их детям. Под вечер женщин выпустили, а для устрашения в карцере оставили пять женщин, среди которых оказалась и моя мать. А чтобы слышали все узницы, имитировали их расстрел. Арестованных пять женщин  продержали в карцере  несколько дней без еды и пищи.

Утром пленниц вновь погнали на работу, однако уступка была сделана, разрешили поочерёдно оставаться с детьми нескольким матерям. Но это не решило проблему грудных детей.
Событие в концлагере не стали секретом для населения Кретинги и его окрестностей, поэтому массовый публичный расстрел немцы побоялись производить. Узниц стали вывозить на расстрел поодиночке и группами. А Бомбовоз придумал, как ему казалось, ещё одно наказание кормящим матерям. Он позволял ежедневно приходить с работы нескольким женщинам и кормить своих детей. Ему представлялось, как будут мучиться   матери, наблюдая агонию своих детей. Но женщины совершили вновь невиданный подвиг. Спасение детей стала общей заботой всех узниц. Женщины приходили и кормили всех детей. Так что я и другие дети, родившиеся  в первые месяцы войны в концлагере Димитравас, вскормлены молоком матери, по имени советская женщина. Мы братья и сёстры не по крови, а молоку матери. Так и обращаемся  друг к другу в переписке.

При возвращении на Родину на железнодорожном вокзале в Бресте, помнится, висел плакат «Родина ждет вас!». Но, ни мы, малолетние узники, ни наши родители не стали полноправными гражданами своей страны. Нас, в том числе и родившихся в неволе, считали неблагонадёжными, заражёнными немецкой идеологией. Нам были перекрыты пути в престижные вузы, к престижным должностям. Не получили мы необходимой полноценной медицинской помощи.

 МОЯ  ЖИЗНЬ, – ДАР БОЖИЙ

Мне больно видеть не по-детски взрослые  лица детей. Нынешние дети не умеют, как и мы, малолетние узники, смеяться. Умение детей  смеяться является основным критерием благополучия  их душевного развития. Даже в послевоенные годы на переменах школа заливалась детским смехом, который напоминал  звучание колокольчиков. А сейчас – слышный издалека сплошной ор, крик, но не смех. Такая же атмосфера и дома, следует перекричать постоянно орущий телевизор, теперь разговаривают при пробках в ушах. Эту проблему я поднимал в статье «Педагогический Чернобыль» (http://www.proza.ru/2016/03/18/1575), которую опубликовали в 2003  российские педагогические журналы «Начальная школа» и «Народное образование». Теперь же следует уже готовить статью «Всемирный концлагерь для детей». Содержание нынешних газет, журналов, телевидения напоминают сводки с театра военных действия. Нападения террористов, катастрофы, бытовые войны породили страх у жителей всей  планеты. Обстановка опаснее, чем накануне Второй мировой войны. Тогда у Советского Союза были надежные союзники в лице народа Монголии и мирового общественного мнения. А сейчас, Россия в одиночестве сражается с набирающим силу фашизмом. Дети Новороссии, Сирии, Ирака, Афганистана  и других стран могут повторить  нашу судьбу. Опять я слышу и читаю впечатления взрослых,  вывозящих из горячих точках детей, что маленькие благополучные всех переносят тяготы войны, что они не понимают происходящего. Даже Всемирная организация здравоохранения не откликнулась на мои предложения, посланные по электронной почте, которые я излагаю в данной статье. 

И еще одна проблема. Почему нынешние дети рождаются менее жизнестойкими, чем родившиеся в блокадное время в Ленинграде? И какими будет это поколение в пожилом возрасте, когда они уже с ранних лет вместо гармонально развитой личности становятся  гормонально зависимой. Не вдаваясь в подробности, отметим одну из причин. Директор российского Института адаптации человека нарколог Е.А.Брюн на большом статистическом материале показал, что применение    любых химических препаратов до родов, особенно при родах, сказывается на психическом состоянии ребенка.  Ново- рождающийся человек беззащитен перед химической атакой. По мнению Е.А.Брюна, это явилось одной из основных причин вспышки наркомании  среди молодежи уже в  70-ые годы прошлого века. (Семья и школа, № 5, 1997 г., с 22-23).
Практической медицине этого недостаточно и она берет новую “высоту” в пропасть – газеты начинают пестреть заголовками “Роды перестают быть кошмаром”. Оказывается, закупаются в достаточном количестве медикаменты по обезболиванию при родах. (Это типичный пример лоскутного, а не целостного мышления). Да, роды, возможно, будут без болевые, но кошмары  начнутся  для общества, когда подрастут рожденные в таких условиях дети. Если бы Природа посчитала необходимым сделать роды мене трудными, она это бы сделала без помощи химической диверсии. Болевой синдром при родах является необходимым элементом симбиоза между матерью и ребенком. И нанося по нему химическую атаку, мы тем самым разрываем “магическую” связь между матерью и ребенком, наносим удар по семье.

Теперь же по требованию медицинских кругов выделены значительные валютные средства  для закупки оборудования по выхаживанию недоношенных (менее семи месяцев беременности) детей.  Кто-нибудь объяснит основания для вмешательства, как говорят в народе, в Божий Промысел? Для постановки такого вопроса имеются все основания. Приведу пример. В Америке за последние 16 лет спасено 250000 детей до истечения 27 недель беременности. Какова их судьба? Почти две трети спасенных сегодня страдают параличом, расстройством зрения и слуха, поражением дыхательных путей.

За период с 1989 по 1996 год задержка в половом развитии    мальчиков увеличилась в 6 раз, нервно-психических расстройств у детей стало больше в 5 раз. Даже в самые экономически и политически стабильные годы, согласно официальным публикациям бывшего главного психиатра Министерства обороны СССР профессора В.Смирнова, количество нервно-психических отклонений среди призывников возросло в 12 раз, достигнув уже  к 1989 году до предельного уровня – 45%.  (Воспитание школьников, № 1, 1999 г., с. 8).

 НАСИЛИЕ НАД ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ПРИРОДОЙ НЕДОПУСТИМО И ГУБИТЕЛЬНО

Каждый человек после определенного возрастного рубежа начинает с высоты прожитых лет производить ревизию своей прошлой жизни, по-другому оценивать свои действия и поступки. Меня же лично окунуться в подобную работу побудили значительно раньше многие обстоятельства.

…Через четверть века после окончания института встретился с сокурсницей, к которой, мягко говоря, был не равнодушен. В разговорах о житье-бытье замечаю на лице собеседницы сложную гамму чувств и внимательное рассмотрение моей персоны. Поинтересовался – чем вызвано ее состояние и услышал в ответ: «А ты же, оказывается, нормальный человек». Обескураженный, интересуюсь дальше -  в чем проявлялась моя «ненормальность»? «Ты был слишком взрослым и правильным в студенческие годы, это настораживало» (на курсе  был самым младшим студентом – пошел в школу на год раньше). Наверное,  не моя вина, что я и мои собратья по несчастью, едва родившись, сразу стали взрослыми и по уровню  мышления, и  по поступкам, а окружающие люди по этой причине считали нас «ненормальными». Виною всему проклятый фашизм, из-за которого приходилось и приходится страдать и носить незаслуженные характеристики.

Да мы ненормальные люди, так дайте нам хоть нормально умереть, не унижайте нас.
Сейчас я многое могу объяснить, основательно проработав многие учебники по психологии, ознакомившись письменно и устно с десятками тысяч судеб малолетних узников (за день могу проработать более тысячи страниц текста). Нас били и  расстреливали сзади, в затылок, поэтому каждого приближающегося ко мне человека организм расценивает как посягающего на мою жизнь. Когда  слышу детский крик, мой организм полагает, что следующая очередь на экзекуцию – моя. У меня прекрасная память,  могу быстро запомнить 30 цифр, могу одновременно читать стихи и производить арифметические действия (демонстрировал ученикам и студентам). Но эта же прекрасная моя память не даёт мне спокойно жить. Я постоянно в тревоге. Если кто-то приближается ко мне с затылка,  у меня отшибает память, и я совершаю элементарные ошибки на компьютере. Даже жена и  дети об этом знают, но забывают.   Я не могу стоять в очереди, мне трудно пользоваться банкоматом, когда кто-то стоит рядом, у меня проблема сдать на обследование кровь с пальца или вены,  Организм боится не боли, он помнит забор крови в концлагере.

Легко ли мне жить в этом мире? 

И.Мартынов, член Центрального совета Международного союза бывших малолетних узников фашизма. Могилёв. Республика Беларусь

Из выступления Ивана Мартынова на II Международном антифашистском форуме (Москва, театр российской армии, 13 сентября 2015 г.)

– Прошло 70 лет как отгремели последние залпы Второй мировой войны. Положив на алтарь победы над фашистской чумой огромные людские и материальные ресурсы, казалось, человечество не допустит повторение подобной трагедии. Но появление нового государства ИГИЛ, превосходящего по своей жестокости и дикости фашистскую Германию, катастрофическая убыль коренных народов в Западной Европе, растущая популярность правых партий, возрождение фашистской идеологии тревожит сознание.

Государственный переворот в Украине привел к оживлению националистических сил в России и Беларуси. И хотя нас убеждают, что в наших странах Майдан невозможен, но некоторые события и факты настораживают. Приведу только малую толику фактов русофобской волны и проявления агрессии поклонников фашизма. Вспомним события в Кобрине, когда на памятник генералиссимусу Александру Суворову повесили таблички: «Я — русский оккупант».

В Полоцком районе была разбита мемориальная плита на обелиске, установленном у деревни Сивошино Полоцкого района в честь участника войны с Наполеоном 1812 года русского генерала Якова Кульнева. Памятник пострадал от рук современных вандалов в «спокойной» Белоруссии.

Не менее дикая история произошла не так давно и в Могилеве. В день рождения Пушкина в городе был открыт памятник великому русскому поэту (подарок от российского фонда «Аллея русской славы»). На постаменте были установлены барельефы, на одном из которых приводится отрывок из стихотворения «Клеветникам России». А уже 12 июня, показательно, именно в день России, с памятника была демонтирована доска со стихотворением. 

Вопиющий случай произошел в городе 12 мая. Поводом для агрессии фашиствующих националистов стала … песня «День Победы», которую заказал около двух часов ночи один из посетителей караоке-клуба «Истерика». Трогательные слова дорогой каждому нормальному человеку песни были прерваны выкриками: «зиг хайль!», «хайль Гитлер!», «Бандера — наш герой!». Это четко видно на записи с видеокамеры наблюдения караоке-клуба. За мерзкими и кощунственными лозунгами последовала драка. Разбушевавшихся молодчиков пришлось усмирять наряду ОМОНа.

Из  письма в газету «Судьба» от 19 ноября 2016 г.
Я планирую написать статью и показать, что теряет общество, относясь негативно к малолетним узникам, «афганцам» и тем же детям из Донбасса, жертвам и свидетелям террористических актов. Тема обширная, фактуры у меня достаточно, осталось только её хорошо подать, чтобы статья прозвучала набатом. Правда, я не могу сказать точно сроки своей готовности. У меня свои сроки и методика "созревания".
Да и текущие дела отвлекают. Так, мне впервые поручили, если не отменят в последний момент, что случалось неоднократно, вести круглый стол на Симоновских чтениях, которые состоятся в Могилёве 25 - 26 ноября.

С искренним уважением, Иван Мартынов

Из письма в газету «Судьба» от 28 ноября 2016 г.
Вот и прошли Симоновские чтения, националисты разъярены. В зале стояла мертвая тишина,  когда я на примере своей судьбы показывал студентам филологического факультета, что национализм всегда ведёт к фашизму, но нацики побоялись  в своих публикациях назвать мою фамилию. Меня хорошо знают не только в Белоруссии, многие разделяют мою позицию. Это только «государевы слуги» полагают, что изолировали меня, перекрыв  для меня информационные каналы. На Симоновских чтениях были представители Ленинградской, Смоленской, Брянской, Нижегородской областей. Все согласились: нельзя молчать, когда уже в автобусах Бреста запрещают «георгиевские ленточки".

С уважением, Иван Мартынов

Из письма в газету «Судьба» 30 ноября 2016 г.
 Смелые высказывания автоматически сделали меня жертвой контрактной системы, которая лишает учёного прав на достойные зарплату и условия труда. Таким образом расправились со мной в  возрасте 63 лет.
 
Иван Мартынов, член Центрального совета МСБМУ