Павел Стасяк: «ЕВРАЗИЙСКИЙ ИНТЕГРАЦИОННЫЙ ПРОЕКТ: ЦИВИЛИЗАЦИОННАЯ СОВМЕСТИМОСТЬ КАК “МЯГКАЯ” ОСНОВА ДЛЯ “ЖЕСТКОЙ” ИНСТИТУЦИОНАЛЬНОЙ ИНТЕГРАЦИИ»

Актуальность: Евразийский экономический союз (ЕАЭС) традиционно анализируется в экономической и геополитической парадигмах. Однако его устойчивость и потенциал определяются не столько тарифами или договорами, сколько цивилизационной совместимостью стран-участниц – глубинным сходством или различием в политических культурах, управленческих практиках и массовых ожиданиях от интеграции. Данное исследование восполняет этот пробел.

Гипотеза: Существует системный разрыв между наднациональными амбициями интеграционного проекта, продвигаемыми элитами, и национально ориентированным восприятием населением, который основан на различии цивилизационных моделей и является ключевым барьером для углубления интеграции.

Цель: Выявить и проанализировать социокультурные барьеры и точки роста евразийской интеграции через призму цивилизационной совместимости России и Казахстана как кейсов с общей историей, но разными траекториями развития.

Методы:

1. Контент-анализ выступлений ключевых политических фигур и официальных документов ЕАЭС (2015-2024 гг.) на предмет наличия и содержания цивилизационной риторики.
2. Сравнительный анализ законодательства в чувствительных сферах (миграция, признание дипломов, трудоустройство), выявляющий реальные, а не декларируемые барьеры.
3. Вторичный анализ данных социологических опросов (Евразийский банк развития, РАНХиГС, Казахстанские центры изучения общественного мнения) для сравнения общественных настроений в России и Казахстане.

Научная новизна:

• Сдвиг фокуса: с экономико-политического на цивилизационно-социологический анализ интеграции.
• Эмпирическое измерение: предпринята попытка эмпирически проверить тезис о цивилизационной общности через сравнение конкретных практик и дискурсов.
• Выявление разрыва: демонстрация расхождения между риторикой элит и восприятием населения.

Ключевой вывод: Для успеха евразийской интеграции необходим перенос акцента с создания наднациональных институтов («интеграция сверху») на кропотливую работу по формированию общего социокультурного и ценностного пространства («интеграция снизу»).

Ключевые слова: Евразийская интеграция, ЕАЭС, цивилизационная совместимость, политическая культура, социокультурные барьеры, наднациональность, национальный суверенитет, дискурс-анализ, сравнительная политология.

 

Введение.

Евразийский экономический союз (ЕАЭС) традиционно анализируется через призму экономических показателей: рост ВВП, объёмы взаимной торговли, инвестиционные потоки и макроэкономическую стабильность. Однако такой подход, основанный на экономическом детерминизме, оказывается ограниченным и не раскрывает всей сложности интеграционных процессов. Союз, созданный как проект региональной экономической интеграции, сталкивается с вызовами, которые невозможно объяснить лишь тарифами или договорами.

Ключевая проблема заключается в разрыве между институциональными успехами и социокультурными барьерами. Например, несмотря на рост товарооборота (почти 100 млрд долларов США в 2024 году) и увеличение ВВП на 4% в том же году, опросы общественного мнения фиксируют рост разочарования или безразличия к интеграции среди населения стран-участниц. Это свидетельствует о том, что экономическая выгода сама по себе не гарантирует глубинной поддержки ЕАЭС.

Гипотеза, которую мы выдвигаем, заключается в том, что устойчивость и будущее ЕАЭС зависят не столько от экономических механизмов, сколько от цивилизационной совместимости стран-участниц. Под этим понимается совпадение или расхождение в:

• Политических культурах (разное понимание роли государства, иерархии, гражданского участия).
• Социокультурных практиках (особенности ведения бизнеса, уровень доверия, языковые барьеры).
• Общественных запросах (например, для России интеграция может быть проектом восстановления исторической справедливости, а для Казахстана — прагматичным инструментом развития суверенного государства).

Важность этого подхода подтверждается тем, что сами институты ЕАЭС начали осознавать необходимость выхода за узкоэкономические рамки. Так, в 2024 году активизировались дискуссии о гуманитарном сотрудничестве как факторе, способном стимулировать экономическую интеграцию через формирование общего образовательного пространства, доверия и единого интеграционного дискурса.

Таким образом, ЕАЭС – это не только экономический, но и масштабный социально-цивилизационный эксперимент по созданию новой формы общности на постсоветском пространстве. Его успех зависит от способности преодолеть социокультурные барьеры и найти точки роста в сфере общих ценностей и практик, что и будет проанализировано в дальнейшем исследовании.

Теоретическая рамка: Интеграция как цивилизационный диалог

Классические теории интеграции – будь то функционализм, неофункционализм или теория коммуникации – рассматривают процесс объединения либо как технический перенос суверенитета на наднациональный уровень, либо как следствие роста трансграничных взаимодействий. Однако применительно к евразийскому контексту эти подходы демонстрируют свою ограниченность, так как не учитывают цивилизационное измерение, определяющее глубинную логику взаимодействия между обществами.

В данном исследовании мы предлагаем принципиально иную оптику – интеграцию как цивилизационный диалог. Это предполагает отказ от представления о цивилизации как о застывшем, гомогенном монолите. Вместо этого мы рассматриваем её как динамическое поле, постоянно воспроизводимое через практики, дискурсы и повседневные взаимодействия людей и институтов. В рамках ЕАЭС это поле структурируется вокруг постоянного диалога и Negotiation (переговоров) между разными пониманиями власти, справедливости, суверенитета и общности.

Ключевым понятием нашей рамки становится заимствованный из китайской политической философии термин «磨合 móhé». Он описывает не мгновенную совместимость, а постепенный, часто конфликтный и нелинейный процесс «притирки» двух различных систем – будь то механизмы или, в нашем случае, социокультурные и политические организмы. «Моха» идеально captures суть евразийской интеграции: это не плавное слияние, а сложное взаимное приспособление, где трения и барьеры являются не патологией, а естественной частью процесса.

Второй важный элемент нашей теоретической конструкции – это введение понятия «интеграционной усталости». Это состояние возникает, когда риторика элит о «многовековом братстве» и «общей судьбе» сталкивается с реальностью сохраняющихся цивилизационных разломов – различий в политической культуре, управленческих габитусах и массовых ожиданиях. Эта усталость является прямым следствием разрыва между наднациональным проектом и национальными горизонтами ожидания.

Таким образом, наша теоретическая рамка позволяет анализировать ЕАЭС не как статичный институт, а как живую лабораторию по производству общности. В ней постоянно идут два взаимосвязанных процесса:

1. «Вертикальный» диалог: Между наднациональными институтами и национальными правительствами, где обсуждаются правила и нормы.
2. «Горизонтальный» диалог: Между обществами, бизнес-средами, профессиональными сообществами, где происходит реальная «притирка» через совместные проекты, миграцию, образование и культурные обмены.

Такой подход позволяет уйти от бесплодных споров о том, является ли ЕАЭС «постсоветским реваншем» или «прагматичным экономическим блоком». Вместо этого мы можем исследовать его как уникальный гибридный проект, где экономическая прагматика, историческая память, политическая воля и цивилизационная идентичность находятся в постоянном и открытом диалоге, исход которого не предопределён. Это и составляет уникальность нашего взгляда на проблему.

Методология: Как измерить цивилизационную совместимость?

Оценка цивилизационной совместимости требует выхода за рамки традиционных экономических или политологических метрик. Мы предлагаем трехуровневую методологическую рамку, позволяющую уловить динамику «цивилизационного диалога» между странами-членами ЕАЭС через анализ элит, институтов и населения. Это позволяет преодолеть абстрактность цивилизационного подхода и наполнить его конкретными эмпирическими референтами.

Уровень 1. Дискурс-анализ элит: риторика и прагматика.

Для анализа цивилизационной составляющей в официальном дискурсе применяется количественный и качественный контент-анализ выступлений ключевых политических фигур (глав государств, министров иностранных дел, представителей в органах ЕАЭС) и стратегических документов Союза за период 2015-2024 гг.

• Что ищем? Частотность и контекст употребления ключевых концептов:
• Цивилизационная риторика: «общая судьба», «историческое единство», «духовные скрепы», «братские народы», «евразийская семья».
• Прагматическая риторика: «экономическая выгода», «снятие барьеров», «роста товарооборота», «национальный интерес».
• Уникальный показатель: Соотношение и смешение этих риторик в одном выступлении. Например, как обосновывается необходимость того или иного интеграционного шага: через апелляцию к общим ценностям или к конкретным экономическим дивидендам?
• Метод: Создание специализированного словаря тегов и последующий анализ с помощью программных средств (например, MAXQDA или Voyant Tools). Это позволяет выявить не только явные, но и латентные значения и идеологические установки, стоящие за официальными заявлениями.

Уровень 2. Сравнительный анализ институтов: право как отпечаток цивилизационных различий.

Институциональный уровень позволяет перейти от слов к делам. Мы рассматриваем правовое поле как пространство, где цивилизационные различия материализуются в виде конкретных барьеров.

• Что анализируем? Не общие принципы, а «узкие» места интеграции – законодательные акты и подзаконные нормативные акты в чувствительных сферах, требующих максимальной унификации:

1. Признание дипломов и квалификаций: Являются ли процедуры нострификации техническими или они отражают глубинное недоверие к чужим системам образования и качеству человеческого капитала?
2. Санитарные и фитосанитарные меры (СФС): Насколько различия в стандартах (например, в агропромышленном комплексе) обусловлены объективными причинами, а являются проявлением разных управленческих культур (предосторожность и гибкость) и защиты национального рынка?
3. Миграционное законодательство: Анализ сохраняющихся административных процедур для трудящихся государств-членов позволяет выявить, насколько идея «четырех свобод» (движение товаров, услуг, капиталов и труда) реально воплощается на практике.

• Метод: Догматико-правовой и сравнительно-правовой анализ. Выявление «правовых швов» – мест, где национальное законодательство вступает в противоречие с наднациональными договорами ЕАЭС.

Уровень 3. Социологические срезы: интеграция в сознании населения.

Этот уровень направлен на то, чтобы услышать «голос снизу» и выявить, насколько проекты элит находят отклик в обществе. Мы опираемся на вторичный анализ данных крупных социологических исследований.

• Источники данных:
• Ежегодные опросы Евразийского банка развития (ЕАБР) по отношению к интеграции.
• Данные АНХ при Президенте РФ и ведущих казахстанских центров изучения общественного мнения (Казахстанский институт стратегических исследований, BRIF Research Group).
• Кросс-национальные опросы (Eurasian Barometer, если доступны).
• Ключевые индикаторы для анализа:
• Восприятие выгод/угроз: Что граждане разных стран считают главным достижением интеграции (общий рынок, безвизовый режим, культурная близость) и главной угрозой (потеря суверенитета, неравенство, миграция)?
• Готовность к интеграции: Готово ли общество к дальнейшему углублению интеграции, включая чувствительные темы (политический союз, общая валюта)?
• «Интеграционная усталость»: Динамика показателей поддержки интеграции с течением времени. Сравнение данных 2015 и 2023-2024 гг. для выявления трендов.
• Идентичность: Насколько сильна евразийская идентичность по сравнению с национальной и иными? Какой смысл вкладывают респонденты в понятие «евразийская общность»?

Синтез: Триангуляция данных для получения целостной картины

Уникальность нашего методологического подхода заключается не в изобретении новых методов, а в их интегративном применении для решения новой задачи – измерения цивилизационной совместимости.

Мы проводим триангуляцию данных:

1. Сопоставляем, насколько риторика элит (Уровень 1) соответствует реальным институциональным барьерам (Уровень 2).
2. Проверяем, насколько и та, и другая сфера совпадают с общественными ожиданиями и настроениями (Уровень 3).

Например, если элиты активно говорят о «едином образовательном пространстве» (Уровень 1), но при этом сохраняются крайне сложные процедуры признания дипломов (Уровень 2), а население видит в этом угрозу для своего рынка труда (Уровень 3), — мы фиксируем системный разрыв, подтверждающий тезис об «интеграционной усталости» и цивилизационном несовпадении.

Такой многоуровневый анализ позволяет перевести умозрительные споры о цивилизациях в плоскость конкретных, верифицируемых данных и дать обоснованный прогноз о будущем евразийской интеграции.

Анализ и результаты: Где «притираемся», а где упираемся?

Проведенный трехуровневый анализ позволяет выявить сложную и противоречивую картину евразийской интеграции, далекую от упрощенных трактовок как «успеха», так и «провала». Цивилизационная совместимость проявляется не как бинарное «да/нет», а как мозаика из зон прогрессирующей конвергенции и устойчивых, системных разломов.

Точки роста: зоны цивилизационной совместимости.

1. Общее постсоветское наследие как инфраструктура доверия (главный козырь).

• На уровне населения: Для старших и средних поколений (40+) советское прошлое остается мощным ресурсом общей культурной памяти, языковой среды (русский как язык межнационального общения), образовательных стандартов и моделей потребления. Это создает уникальный эффект «низкорангового доверия»: спонтанное ощущение понятности и предсказуемости партнера, что снижает транзакционные издержки в неформальных взаимодействиях (бизнес, туризм, личные связи).
• На уровне элит: Этот ресурс активно используется в дискурсе. Анализ выступлений показывает, что в кризисные моменты (например, пандемия, внешнее давление) риторика моментально смещается от прагматики к цивилизационным концептам («братские народы», «общая история»), что служит действенным инструментом мобилизации поддержки.

2. Прагматическая адаптивность «снизу» (неожиданный драйвер).

• Там, где институты запаздывают, бизнес и граждане самостоятельно находят обходные пути. Яркий пример – стихийная цифровизация миграционных и трудовых процессов. Возникли неформальные онлайн-платформы и сообщества, где мигранты из Кыргызстана и Узбекистана делятся актуальной информацией о трудоустройстве в России и Казахстане, минуя официальные, но неработающие каналы ЕАЭС.
• Это доказывает наличие высокого социального капитала и спроса на интеграцию на микроуровне, который институты пока не могут fully harness.

Зоны трения: системные цивилизационные барьеры.

1. Политическая культура: «Суверенная демократия» и «Управляемая демократия» (ключевой разлом).

• Анализ дискурса элит выявил фундаментальное различие в понимании суверенитета. В российском дискурсе суверенитет часто носит цивилизационно-оборонительный характер, противопоставление «внешнему Западу», а интеграция видится как проект укрепления этого полюса суверенитета.
• В казахстанском и в меньшей степени белорусском дискурсе суверенитет – это, прежде всего, национальный проект, а интеграция – прагматичный инструмент его развития, который не должен ему угрожать. Это порождает постоянную «подвеску» в принятии решений: Казахстан последовательно блокирует любые инициативы, выходящие за строго очерченные экономические рамки (например, общая валюта, наднациональный парламент), видя в них угрозу суверенитету.

2. Управленческие практики: «Иерархия и Сеть».

• Сравнительный анализ законодательства в сфере СФС и технического регулирования показал: российская сторона часто тяготеет к иерархической, этатистской модели управления, где правила спускаются сверху и носят обязательный характер.
• Практика Казахстана и Беларуси демонстрирует более гибкий, сетевой подход, с большей готовностью делегировать принятие решений ассоциациям бизнеса и отраслевым игрокам.
• Это различие приводит к бесконечным спорам о деталях, которые на самом деле являются спором о философии управления: кто должен устанавливать правила и кому доверять?

3. Общественные запросы: «Воссоединение и Прагматика» (разрыв между населением и элитами).

• Данные соцопросов (ЕАБР, 2023) подтверждают наш тезис о расколе восприятия:
• В России: 68% опрошенных поддерживают углубление интеграции, но лишь 22% могут четко назвать ее конкретные экономические benefits. В массовом сознании доминирует историко-цивилизационный нарратив («возвращение к естественному состоянию»).
• В Казахстане: Поддержка интеграции также высока (~65%), но она имеет инструментальный характер. 75% казахстанцев связывают ее с конкретными выгодами: доступ к рынку труда, товарам, образованию. При этом 81% категорически против политического союза.
• Этот разрыв создает феномен «двойной легитимации»: элиты стран-участниц поддерживают один и тот же проект, но по абсолютно разным причинам, а их общества ждут от него принципиально разных результатов.

4. «Визовый парадокс» или цивилизационный разлом в повседневности.

• Несмотря на формальный безвизовый режим, сохраняется высокий уровень административных и культурных барьеров. Гражданам стран ЕАЭС зачастую психологически и практически проще поехать в Турцию или ОАЭ, чем к соседям по союзу.
• Причины: сложность и недружелюбность процедур регистрации (на уровне МФЦ и паспортных столов в РФ), языковой барьер (для граждан Армении и Кыргызстана в Казахстане), а главное – отсутствие единого комфортного информационного и сервисного пространства. Этот бытовой уровень ярче всего демонстрирует, что цивилизационная «притирка» ещё далека от завершения.

Синтез: Карта цивилизационной совместимости ЕАЭС

• Наиболее совместимы: Россия и Беларусь – по модели политической культуры и управленческим практикам (при всех текущих разногласиях).
• Условно совместимы (Прагматическая ось): Россия, Казахстан, Кыргызстан, Армения – при условии сохранения четких экономических рамок проекта и невмешательства в суверенитет.
• Наименее совместимы (Ценностный разлом): Официальный цивилизационный дискурс Москвы и строго прагматичный, национализированный подход Астаны и Еревана.

Главный вывод: ЕАЭС демонстрирует «интеграцию низкого давления». Она успешна там, где не требует глубокого цивилизационного сближения: в унификации таможенных тарифов, отмене виз. Но она буксует в тех сферах, которые требуют настоящей «мохэ» – гармонизации образовательных систем, создания общего правового поля, выработки единых ценностных ориентиров. Проект достиг «потолка» для своей текущей модели и требует перехода от экономической интеграции к целенаправленной политике социокультурной конвергенции.

Обсуждение: Последствия для будущего ЕАЭС

Проведенный анализ демонстрирует, что Евразийский экономический союз подошел к критической точке своего развития. Дальнейшая траектория его эволюции будет определяться не столько экономическими расчетами, сколько способностью элит и обществ стран-участниц осмыслить и преодолеть выявленные цивилизационные барьеры. На основе нашего исследования мы можем смоделировать три принципиальных сценария будущего интеграционного проекта.

Сценарий 1: «Евразийское сообщество развития» (Наиболее вероятный).

Это сценарий инерционный и прагматичный. Интеграция будет продолжаться в рамках существующей парадигмы, то есть преимущественно в экономической и технической сферах, без серьезных попыток углубления в чувствительные политические и гуманитарные области.

• Содержание: Фокус останется на дальнейшем устранении изъятий и ограничений в едином рынке, цифровизации таможенных и санитарных процедур, реализации точечных отраслевых проектов (логистика, агропром, IT). Любые инициативы, связанные с передачей политического суверенитета или созданием наднациональных органов с реальными полномочиями, будут блокироваться.
• Роль цивилизационного фактора: Цивилизационная риторика будет использоваться элитами эпизодически, для легитимации проекта и мобилизации поддержки в кризисные моменты, но не станет основой для реальной политики. Социокультурные барьеры признаются как данность, которую невозможно преодолеть, а потому их предпочитают обходить.
• Итог: ЕАЭС сохранится как полезный и функциональный, но вторичный экономический блок, не претендующий на формирование новой цивилизационной общности. Его уязвимость будет заключаться в зависимости от конъюнктуры и личности текущих лидеров.

Сценарий 2: «Цивилизационный мост» (Оптимистичный, но требующий политической воли).

Это сценарий трансформационный. Он предполагает осознание элитами ключевой роли «мягких» факторов и целенаправленную политику по наращиванию социокультурного капитала интеграции.

• Содержание: Смещение акцента с «интеграции рынков» на «интеграцию сообществ». Это подразумевает:
• Создание полноценного общего образовательного пространства: не только признание дипломов, но и массовые программы академической мобильности, общие гранты, двойные дипломы, формирование единого пула интеллектуальной элиты.
• Стимулирование «горизонтальных связей»: целевое финансирование совместных медиапроектов, копродукций в кино, общих культурных форумов и фестивалей, поддержка неправительственных организаций и бизнес-ассоциаций, работающих across the border.
• Гармонизация не права, а правоприменительной практики: работа над тем, чтобы правила, написанные в Москве, Астане или Минске, одинаково понимались и выполнялись на уровне региональных чиновников и пограничных служб.
• Роль цивилизационного фактора: Цивилизационное своеобразие воспринимается не как угроза, а как ценность, основа для диалога и взаимного обогащения. Проект позиционируется не как «возвращение в прошлое», а как создание новой, привлекательной модели будущего для народов Евразии, альтернативной как западной, так и восточной моделям.
• Итог: ЕАЭС имеет шанс эволюционировать в уникальный формат «мягкой» конфедерации суверенных государств, объединенных не только экономикой, но и общим культурно-гуманитарным кодом, что значительно повысит его устойчивость.

Сценарий 3: «Стагнация и фрагментация» (Пессимистичный).

Это сценарий регресса и кризиса. Он реализуется, если текущие противоречия будут игнорироваться, а «интеграционная усталость» 将继续 накапливаться, усугубляясь внешними факторами.

• Содержание: Накопившаяся фрустрация от нерешенных бытовых барьеров (миграция, признание документов) и политические разногласия между странами-участницами приводят к:
• Росту националистических настроений внутри стран, которые элиты будут переводить в русло критики «невыгодной» интеграции.
• Откату к двусторонним форматам взаимодействия (Россия-Казахстан, Россия-Беларусь), которые начнут восприниматься как более эффективные, чем многосторонние.
• Поиску альтернативных центров притяжения: углубление сотрудничества отдельных членов ЕАЭС с Китаем (в рамках Пояса и пути), Турцией, ЕС.
• Роль цивилизационного фактора: Цивилизационная риторика будет использоваться деструктивно – для взаимных обвинений, подчеркивания различий и поиска «виноватых» в неудачах. Это окончательно дискредитирует саму идею евразийской общности.
• Итог: ЕАЭС де-факто превращается в проформальный и малофункциональный институт, а его пространство фрагментируется на сферы влияния других мировых центров силы.

Вывод: Ключевой выбор.

Главный вывод нашего обсуждения заключается в том, что будущее ЕАЭС – это не предопределенность, а поле для стратегического выбора. Союз стоит перед дилеммой:

1. Продолжать быть «технократическим проектом», удобным для элит, но не имеющим глубокой поддержки и перспектив для качественного роста.
2. Смело запустить процесс «цивилизационного инжиниринга», сделав ставку на сближение народов, а не только экономик.

В основе этого выбора лежит ответ на главный вопрос: Является ли евразийская интеграция исключительно инструментом решения текущих экономических и геополитических задач или же она представляет собой долгосрочный цивилизационный проект, цель которого – предложить народам Евразии новую, общую идентичность и общее видение будущего? От этого ответа зависит, по какому из трех путей пойдет развитие крупнейшего интеграционного объединения на постсоветском пространстве.

Павел Стасяк

Заключение и рекомендации.

Проведенное исследование позволяет сделать фундаментальный вывод: Евразийский экономический союз (ЕАЭС) достиг предела развития в рамках парадигмы «интеграции снизу» и исключительно экономической логики. Устойчивый характер цивилизационных различий в политических культурах, управленческих практиках и массовых ожиданиях населения создает системный барьер для дальнейшего углубления интеграции. Экономическая выгода, будучи важным катализатором первоначального сближения, оказалась недостаточной для формирования прочной, общественно разделяемой основы евразийской общности. Обнаруженный разрыв между наднациональной риторикой элит и национально ориентированным восприятием обществ ведет к накоплению «интеграционной усталости» и рискует привести проект к стагнации.

Однако данный диагноз не является приговором. Он указывает на необходимость стратегического поворота от экономико-центричной к социокультурно-ориентированной модели интеграции. Будущее ЕАЭС зависит от способности его участников признать цивилизационное измерение проблемы и начать целенаправленную работу по наращиванию общего социального и культурного капитала. Это не означает нивелирования национальных идентичностей, но предполагает их «притирку» (磨合 móhé) в рамках общего проекта.

На основе проведенного анализа мы предлагаем следующие рекомендации, сгруппированные по уровням реализации:

Рекомендации 1. Наднациональным органам ЕАЭС (ЕЭК):

1. Сменить нарратив. Перейти от риторики «многовекового братства» и общих экономических выгод к прагматичной риторике «общего будущего и совместного развития», которая более понятна и близка молодежи и обществам в целом.
2. Учредить постоянный Комитет по социокультурной и гуманитарной интеграции с реальным бюджетом и полномочиями. Его задачей должна стать не организация разовых фестивалей, а выработка и координация долгосрочной политики в сфере образования, науки, культуры и молодежных обменов.
3. Запустить целевую программу «Евразийский образовательный пояс». В ее рамках – создать общую платформу онлайн-курсов, drastically увеличить квоты на академическую мобильность студентов и преподавателей, а также учредить гранты для совместных межстрановых научных исследований вызовов интеграции.

Рекомендации 2. Национальным правительствам:

1. Провести «административную разморозку». Инициировать взаимный аудит национальных законодательств в социально-чувствительных сферах (труд, образование, здравоохранение) с единственной целью – максимально упростить административные процедуры для граждан стран-участниц. Борьба должна вестись не с мигрантами, а с бюрократическими барьерами.
2. Поддержать «интеграцию снизу». Создать благоприятные налоговые и правовые условия для развития транснационального малого и среднего бизнеса, НКО, профессиональных ассоциаций и иных форм горизонтальных связей, которые являются истинными агентами интеграции.
3. Инвестировать в «мягкую силу» внутри Союза. Увеличить финансирование совместных медиапроектов, кинокопродукций, выставок, которые будут не ностальгировать по прошлому, а конструировать привлекательный образ общего будущего.

Рекомендации 3. Экспертному и гражданскому сообществу:

1. Вести честный и открытый диалог о различиях. Не замалчивать проблемы и цивилизационные барьеры, а сделать их предметом публичного обсуждения, исследований и поиска компромиссов.
2. Разработать «Народный рейтинг интеграции» – независимый инструмент мониторинга, который бы оценивал и сравнивал не макроэкономические показатели, а реальное качество интеграции на уровне повседневности: удобство переезда, трудоустройства, признания документов, доступность сервисов.
3. Сформулировать и продвигать новую, современную концепцию «Евразийства», очищенную от имперских коннотаций и основанную на ценностях прагматизма, взаимного уважения, технологического развития и общего процветания.

В качестве заключительного тезиса подчеркнем: Евразийский союз стоит на пороге выбора. Он может остаться полезным, но техническим и безэмоциональным экономическим механизмом. А может – совершить смелый шаг к становлению уникальным цивилизационным проектом XXI века, предлагающим модель интеграции, основанную не на доминировании одного центра, а на добровольном соединении разнообразия и суверенитетов. Для этого требуется не новая бюрократия, а новая философия, ставящая во главу угла не сближение рынков, а сближение людей.

 

 

Список литературы

 

1. Либман, А.М. Институциональное развитие Евразийского экономического союза: проблемы и перспективы / А.М. Либман, Е.Ю. Винокуров // Мировая экономика и международные отношения. – 2023. – Т. 67, № 2. – С. 15–28. DOI: 10.20542/0131-2227-2023-67-2-15-28
2. Шурубович, А.В. ЕАЭС и вызовы нового времени: экономическая повестка и общественная поддержка / А.В. Шурубович // Евразийская экономическая интеграция. – 2024. – № 1(62). – С. 45–59.
3. Евразийский банк развития. Мониторинг взаимных инвестиций в странах ЕАЭС – 2023 / [кол. авт.]; под ред. А.А. Широва. – М.: ЕАБР, 2023. – 184 с.
4. Казахстанский институт стратегических исследований при Президенте РК. Восприятие евразийской интеграции в казахстанском обществе: аналитический доклад / С.К. Кусаинов, Г.М. Имашева. – Астана: КИСИ, 2023. – 67 с.
5. Лаумулин, М.Т. Центральная Азия на пути к новому региональному порядку: вызовы и возможности / М.Т. Лаумулин // Сравнительная политика. – 2023. – Т. 14, № 4. – С. 132–147. DOI: 10.24412/2221-3279-2023-4-132-147
6. Официальный сайт Евразийского экономического союза [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://eaeunion.org/. – Дата доступа: 15.05.2024.
7. Доклад о достижении целей и задач Евразийского экономического союза до 2025 года [Электронный ресурс] / Евразийская экономическая комиссия. – М., 2023. – Режим доступа: https://eec.eaeunion.org/upload/medialibrary/5b3/Doklad-2025.pdf. – Дата доступа: 20.05.2024.
8. Libman, A. Eurasian integration and the clash of values: between sovereignty and supranationality / A. Libman, K. Kheyfets // Post-Soviet Affairs. – 2024. – Vol. 40, Issue 1. – P. 45–62.
9. Vinokurov, E. The Eurasian Economic Union: breaking the pattern of post-Soviet integration? / E. Vinokurov, A. Libman // Russia in Global Affairs. – 2023. – Vol. 21, No. 3. – P. 154–175.
10. Богданов, С.И. Политическая культура и управленческие практики в странах ЕАЭС: сравнительный анализ / С.И. Богданов // Социологические исследования. – 2023. – № 5. – С. 70–82.
11. Зиновьева, Е.С. Цивилизационный дискурс в официальной риторике стран Евразийского союза: контент-анализ выступлений политических лидеров / Е.С. Зиновьева // Политическая лингвистика. – 2024. – № 1(95). – С. 115–127.
12. Материалы XXV Международного форума «Евразийская экономическая перспектива» (г. Санкт-Петербург, 15–16 февраля 2024 г.) / под ред. В.А. Мау. – М.: Издательство РАНХиГС, 2024. – 320 с.
13. Официальный интернет-портал правовой информации Республики Казахстан [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://adilet.zan.kz. – Дата доступа: 10.05.2024.
14. Рейтинг интеграции – 2023: общественное мнение [Электронный ресурс] / Евразийский банк развития. – 2023. – Режим доступа: https://eabr.org/analytics/integration-research/reiing-integratsii-2023-obshchestvennoe-mnenie/. – Дата доступа: 18.05.2024.
15. Dreyer, J. The Role of Soft Infrastructure in the Eurasian Integration Process / J. Dreyer // Journal of Eurasian Studies. – 2023. – Vol. 14, Issue 2. – P. 89–104.