Выступление и ответы на вопросы Сергея Лаврова в рамках Федерального просветительского марафона «Знание. Первые»

Дорогие друзья,
 
Рад снова быть в Екатеринбурге, в сердце Евразии, на встрече с участниками очередного Международного фестиваля молодёжи.
 
Екатеринбург стал на эту неделю по-настоящему молодёжной столицей мира. Здесь представлены более 190 стран. Это подавляющее большинство стран нашей планеты. Безусловно, рассчитываем, что все вы, кто здесь ещё не был, смогли познакомиться с этим городом и в целом — с Россией. Рассчитываем и на то, что подготовленная для вас организаторами программа вам понравилась. По крайней мере, впечатляет то, как ваша работа, жизнь, отдых здесь освещаются СМИ. Признаюсь, что завидовал вам все эти дни. Наконец, тоже приехал.
 
У нас множество интересных тем для обсуждения. Современная Россия развивается весьма интенсивно, несмотря на все сложности, о которых мы ещё дополнительно поговорим. По многим направлениям мы выходим на первые позиции, включая и современные цифровые технологии. Пример из жизни: с 18 по 20 сентября у нас проходят выборы в нижнюю палату парламента и проголосовать можно будет буквально за одну минуту со своего смартфона. Таких примеров множество.
 
Скорость перемен в сфере технологий — это лишь один из факторов, которые определяют облик современного мира. Другой ключевой тенденцией — на эту тему сегодня тоже будет подробный разговор — является многополярность. Укрепляют свои позиции государства Глобального Юга и Востока, в целом государства Мирового большинства и новые центры роста в Евразии, Латинской Америке и Африке. Они уверенно отстаивают свои национальные интересы, всё больше хотят самостоятельно распоряжаться своими природными ресурсами, выступают за демократизацию международных отношений, чтобы выгоду из того, что дано историей, предками и Богом, извлекали народы именно тех стран, где эти богатства расположены, а не заморские территории.
 
Философия равноправия, распространение которой становится доминирующей тенденцией, особо характерна для объединения БРИКС, очередной его саммит только что прошёл в индийской столице Нью-Дели. Государства, которые представляют самые разные цивилизации в рамках этого объединения, демонстрируют единство в стремлении максимизировать возможности совместного развития — не в ущерб и во вред кому-то, а ради процветания и безопасности своих народов. Россия полностью привержена такому подходу, который характерен для других объединений нового типа, включая ШОС, СНГ, ЕАЭС и ОДКБ.
 
К сожалению, объективный процесс укрепления многополярности сталкивается с агрессивным противодействием наших западных коллег и их элит. Они по-прежнему воспринимают происходящее как угрозу своему доминированию, которым они наслаждались пятьсот лет — в период рабовладельчества и колониализма, но стараются удержать ускользающие господство, прибегая к самым нечистоплотным методам, включая незаконные: односторонние санкции, прямое давление, вмешательство во внутренние дела, провоцирование конфликтов.
 
Сегодня сталкиваются две противоположные тенденции. Те, кто хочет удержать старый миропорядок, старую форму его управления, когда меньшинство извлекало выгоду от подчиненного положения большинства. Вторая — это формирование более сбалансированного и справедливого мироустройства, которое опирается на ключевые принципы Устава ООН, прежде всего — принцип суверенного равенства государства. Никогда наши западные коллеги не соблюдали этот принцип в истории мира. Они всегда считали себя главными действующими лицами, теми, кто «заказывает музыку». Но жизнь всё-таки заставляет возвращаться к принципам Устава Организации Объединённых Наций.
 
Сама всемирная Организация находится не в лучшей «форме», но ровно потому, что цели Устава не выполняются всеми её членами. Если сегодня почитать Устав, то он полностью отвечает задачам, которые сама история ставит перед процессом формирования многополярного мира. Суверенное равенство государств, невмешательство во внутренние дела, уважение суверенитета, уважение права нации на самоопределение. Именно это право и послужило международной правовой основой процесса деколонизации, который был начат в 1960-е гг. в африканских странах.
 
Звенья одной цепи — это то, что происходило в действиях Запада, который только в этом году, «отстаивая» своё ускользающее доминирование, осуществлял вторжение в Венесуэлу (похищение законно избранного президента) и вооружённую агрессию против Исламской Республики Иран (убийство Верховного лидера Ирана с членами его семьи). Так же, как и конфликт на Украине, являющийся прямым следствием экспансионистской политики Запада. Конфронтация — не наш выбор. Президент России Владимир Путин многократно об этом говорил.
 
На протяжении десятилетий мы стремились продвигать в отношении наших западных соседей дружественную, объединительную повестку дня, в том числе в интересах формирования на обширных пространствах от Атлантики до Тихого океана архитектуры мира, равной и неделимой безопасности, взаимовыгодной, практической кооперации. Всё это в прошлом. Всё это было отвергнуто Западом, который так и не научился взаимодействовать на равноправных началах. Уверен, что процесс «обучения» продолжится и возымеет свою роль.
 
Запад давно сделал выбор в пользу сдерживания России, в том числе через напористое, нахрапистое продвижение блока НАТО к российским границам. Часто слышим заявления от руководства ЕС о необходимости готовиться к войне с нашей страной. У них это самая популярная тема в выступлениях нынешних европейских элит и руководства, которое «осело» в Брюсселе. Мы не раз говорили о том, что не собираемся нападать на Европу. Недавно Президент России Владимир Путин вновь подробно останавливался на этой теме, подчеркнув, что у нас нет никакого интереса заниматься этим. Но если Европа, которая ежедневно говорит о подготовке к войне против России, нападёт на Российскую Федерацию, то это будет уже совсем другая война. И она будет очень короткой. Надеюсь, что это предостережение услышано в европейских столицах и тех структурах, которые сейчас пытаются представлять из себя единую Европу.
 
К такому финалу идёт вся политика, которую Запад проводит в отношении Украины, абсолютно не отходя от своей позиции, считай — ультиматума: мол, они никогда не признают то, что Россия якобы захватила регионы, никогда не признают легитимность таких действий, а легитимностью, дескать, обладает только киевский режим, откровенно нацистский и единственный в мире, запретивший русский язык.
 
Начиная с 2017 года в Верховной Раде Украины последовательно принималась серия актов по законодательному запрету русского языка, начиная с начального, среднего, высшего образования до запрета на любые русскоязычные СМИ (как принадлежавшие российскому бизнесу, так и украинским гражданам). В сфере культуры все мероприятия на русском языке отменены: нет ни фильмов, ни концертов. За песни, которые попадают в Интернет, арестовывают.
 
Вчера проводил встречу с послами стран Мирового большинства. Встречаемся регулярно. Их интересует последнее развитие событий на Украине. Один из послов одной из арабских стран стал вспоминать Ф.М.Достоевского, Н.В.Гоголя и насчёт «слезы ребёнка», и насчет того, что «красота спасёт мир». Он спросил, что может сделать Россия, чтобы сейчас этот мир был спасен? Конечно, мы ценим Ф.М.Достоевского, Н.В.Гоголя, А.С.Пушкина, М.Ю.Лермонтова, Л.Н.Толстого и многих других наших великих поэтов и писателей. Они являются частью сокровищницы мировой литературы и культуры. Но если такой вопрос задают в преломлении к событиям на Украине, то нелишне напомнить, что так же, как это делала гитлеровская Германия, на Украине уничтожаются книги, причём книги на русском языке. Фашисты их сжигали, но украинцы, люди менее расточительные, отдают их в макулатуру. Все книги на русском языке выкинуты из библиотек. Как говорится, «использованы».
 
Такая линия Запада (прежде всего Европы), который хочет сохранить у власти откровенно нацистский русофобский режим, вслух рассуждает о планах разместить на контролируемой Зеленским территории некие «мобилизационные силы»… Президент России Владимир Путин уже комментировал эту затею, сказав, что это будет означать объявление Европой уже прямой войны, не гибридной.
 
Для нас урегулирование ситуации на Украине предполагает выполнение задач, которые были поставлены в начале специальной военной операции, и которые нацелены на устранение первопричин кризиса. Среди них, как уже упоминал: планы приблизить НАТО непосредственно к нашим границам, включая военную инфраструктуру Североатлантического блока, угнетение всех русских и официальная, законодательно закрепленная государственная политика по истреблению всего русского (образования, СМИ, культуры — во всех сферах без исключения, даже в быту). Русский язык стараются запретить, хотя это плохо получается. Но тем не менее с упорством, достойным лучшего применения, Владимир Зеленский и его команда этим занимаются.
 
Мы не можем, как я уже только что сказал, исходить из того, что правящий ныне нацистский режим, нацистская идеология и практика законодательно закреплены и применяются практически ежедневно. Чего стоит преклонение колен Владимиром Зеленским перед прахом нацистов (преступников периода Второй мировой войны), который перевезли из европейских стран и стали торжественно захоранивать, планируя создать некий «пантеон героев». Причём не где-нибудь, а в святом месте на территории Киево-Печерской Лавры.
 
Поэтому для нас устранение первопричин, угроз, защита прав русских людей, их права на родной язык, на православную веру являются абсолютно ясными, понятными задачами специальной военной операции. Уверен, что достижение указанных целей, которые сформулировал Президент России Владимир Путин, послужит не только урегулированию этого кризиса, но и оздоровлению обстановки на всем евразийском континенте, прежде всего в его западной, европейской части, но не только. Это станет вкладом в становление мирового порядка, который основан на балансе интересов (без всяких претензий на гегемонию и доминирование), на международных правилах.
 
То, о чём мы упомянули в начале — адаптация международных отношений к многополярным реалиям — это объективный процесс. Подавляющее большинство стран мира заинтересованы в том, чтобы он завершился успехом, хотя он будет небыстрым и, может быть, займёт целую историческую эпоху.
 
Среди наших союзников, единомышленников, стратегических партнеров, тех, кто помогает этому объективному процессу преодолевать препятствия, искусственно чинимые на его пути, — многочисленные государства мира. Прежде всего, это наши соседи по ОДКБ, ЕАЭС, СНГ. Это такие новые центры мирового развития, как Китай, Индия, Бразилия, страны ШОС и БРИКС, страны Евразии, Латинской Америки и Африки. На всех этих континентах существуют многочисленные субрегиональные организации и объединения. В Африке есть ещё и общеконтинентальный механизм — Африканский союз, в Латинской Америке — Сообщество стран Латинской Америки и Карибского бассейна.
 
В Евразии общеконтинентального «зонтика» пока не существует. Это исторически обусловлено тем, как выстраивался мир после окончания Второй мировой войны. Но тем не менее мы выступаем за то, чтобы наводить мосты несмотря на порой существенные противоречия между западной и восточной частью евразийского континента.
 
Президент России Владимир Путин в свое время выдвинул две инициативы. Мы их последовательно разъясняем и продвигаем. Первая — объединить усилия всех расположенных здесь организаций экономической интеграции. ЕАЭС, АСЕАН, ШОС уже установили между собой партнёрские отношения, завязывают диалоги с Лигой арабских государств, Советом сотрудничества арабских государств Персидского залива. Имею в виду, что с участием этих уже устоявшихся достаточно успешных субрегиональных структур, с участием отдельных не входящих в них стран можно формировать то, что мы обозначили как Большое Евразийское партнёрство. Подразумевая, что это будет формировать прочный материальный фундамент для постепенного созидания путём диалога архитектуры евразийской общеконтинентальной безопасности, на участие в которой имели бы право все страны евразийского континента.
 
Безусловно, говоря о многополярности, предстоит и наводить мосты между государствами различных континентов — прежде всего Глобального Юга. Я уже сказал, что мы, как и все другие наши партнеры по БРИКС, ШОС и другим организациям, не отказываемся от отношений с Западом.
 
Как сказал недавно Президент России Владимир Путин, комментируя схожую тему, не мы отказались от доллара, мы были готовы его использовать, если бы только те, кто эмитирует эту мировую валюту, сохранил бы свои обязательства. Прекрасно помню, как 20-25 лет назад американское руководство заявляло, что доллар — это не американская собственность, это всемирное благо, и все должны им пользоваться независимо от страны, правительства или какой-то конкретной фирмы. Так что не мы подорвали эту разрекламированную роль доллара. Мы просто вынуждены переходить на новые формы сотрудничества, чтобы никто нам не мешал, чтобы расчёты, которые касаются обслуживания нашей торговли и инвестиций со странами перечисленных мной объединений, проходили гладко.
 
Об этом шла речь на недавнем саммите БРИКС в Нью-Дели, где рассматривались российские предложения, в том числе о создании альтернативных платёжных платформ, расчётно-депозитарных механизмов, перестраховочного механизма, инвестиционной платформы и зерновой биржи.
 
Мы не заявляем, что всё это должно отменить существующие в мире структуры, которые этими вопросами занимались и продолжают заниматься под контролем Запада. Но если Запад ограничивает использование этих необходимых для функционирования мировой экономики инструментов, то приходится создавать параллельные.
 
Понимаем, что в условиях «многоцветия», которое сейчас наблюдаем в мире, имею в виду большое количество субрегиональных структур в Евразии, Африке, Латинской Америке, возрастает риск недопонимания. Некоторые даже говорят, что, мол, ваша многополярность в итоге обернётся хаосом. Будете все друг с другом постоянно ссориться, какие-то козни строить друг другу. Говорят, что биполярный мир в эпоху «холодной войны» ушёл, но порядок-то ведь нужен. Поэтому с их точки зрения идеальна либо американская модель однополярного мира — пусть один хозяин следит за всем порядком (но, думаю, последние события последних двух лет показали, что такое «хозяйство» будет в большом беспорядке). Либо говорят, что надо создавать Чимерику: китайско-американское двустороннее объединение по управлению этим миром на основе уже биполярных договорённостей.
 
Не думаю, что это надёжная модель. Во-первых, Китайская Народная Республика продвигает совершенно иную философию международных отношений и своей роли них. Председатель КНР Си Цзиньпин опубликовал четыре, даже, наверное, пять глобальных инициатив о том, как обеспечивать безопасность в мире, как реформировать систему глобального управления и по многим другим вопросам, которые сегодня весьма актуальны на международной повестке дня. Россия участвует в продвижении этих инициатив. И мы твёрдо знаем, что приверженность КНР именно многополярности, полицентричности в полной мере остаётся в силе.
 
В завершение хотел сказать пару слов о том, как мы взаимодействуем с нашими партнёрами в гуманитарной сфере. Важным фактором у нас являются проекты, отражающие новый подход к связям в области культуры, к спорту, к некоторым другим направлениям.
 
Среди таких начинаний отмечу «Игры будущего», состоявшиеся уже в третий раз, которые объединяют киберспорт и классические спортивные дисциплины. Когда одна и та же команда должна показать «на компьютере», как они умеют голы забивать, а потом выйти на поле и сделать это уже вживую. Это очень интересное и перспективное начинание.
 
Отмечу также международный песенный конкурс «Интервидение», который с успехом прошёл в 2025 году в Российской Федерации, а следующий состоится в Саудовской Аравии. Реализация таких инициатив (их ещё больше, чем я перечислил) требует поддержки в виде политико-дипломатических усилий. Мы с нашими единомышленниками работаем над этим. Нет сомнений, что многое из того позитивного, что мы начинаем делать уже сейчас, с успехом будет продолжено следующими поколениями дипломатов, в том числе, надеюсь, и теми, кто сегодня присутствует в этом зале.
 
Мы всегда уделяли большое внимание созданию условий для общения российской молодёжи со сверстниками. Ежегодно проводим целый ряд образовательных олимпиад, чемпионатов профессионального мастерства, слётов. И одним из центральных мероприятий в области науки и образования выступает ежегодный Конгресс молодых учёных.
 
Особое значение придаём развитию творческого потенциала молодёжи. Широко известен такой проект, как Евразийская кинопремия «Бриллиантовая бабочка», а также фестиваль «Таврида.Арт», который проходит в Крыму. Все, кто занимаются волонтёрством, хорошо знают о международной премии «Мы вместе», направленной на поддержку социально значимых проектов.
 
Наши университеты последовательно расширяют приём абитуриентов из-за рубежа в дополнение к тем квотам, которые выделяет Правительство России. Введён новый механизм грантовой поддержки талантливых иностранных абитуриентов. Сейчас в России обучается около 400 тысяч иностранных граждан. Если здесь есть те, кто прошёл обучение в наших университетах, надеюсь, вы рассказываете дома о своих впечатлениях.
 
Поэтому жизнь всегда вносит свои коррективы в то, как развивается международная обстановка. Для того, чтобы не было сюрпризов, такие форумы, когда молодые люди, люди среднего возраста собираются и свободно, открыто обсуждают волнующие проблемы, очень полезны. Не сомневаюсь, что нынешний фестиваль внесёт свой вклад в продвижение дела благосостояния, благополучия всего человечества, всех тех, кто проживает на нашей планете.
 
Вопрос: Сейчас в России много говорят о выборах, которые будут, но нам в Европе сказали, что у вас нет демократии. Что ждать от этих выборов и почему они так важны?
 
Сергей Лавров: Любые выборы — это ведь не только процесс голосования за тех или иных кандидатов, за ту или иную партию, а ещё и выбор народа, выбор дальнейшего пути, по которому страна будет развиваться на очередной избирательный период.
 
Нынешние выборы проходят в обстановке объявленной нам войны со стороны «коллективного Запада», которую он ведёт руками и телами украинцев, снабжая их на фантастические суммы оружием, боеприпасами, современными технологиями, разведывательными данными, информацией со спутников. Всё это хорошо известно.
 
Цель, которую Запад преследует, не нова. Она заключается в том, чтобы в очередной раз нанести России «стратегическое поражение». Сейчас они об этом реже говорят, термин «стратегическое поражение» немного поблёк, но суть их высказываний абсолютно такова. Западники говорят о том, что они будут поддерживать Владимира Зеленского до последнего, потому что он отстаивает «европейские ценности». Об этом говорят и глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен, и глава евродипломатии Кая Каллас, и Канцлер ФРГ Фридрих Мерц, и Президент Франции Эммануэль Макрон, и прочие. Но это означает только одно: «европейские ценности», а именно за них, по заявлению Евросоюза, борется Владимир Зеленский, — это запрет русского языка во всех сферах и канонической Украинской православной церкви, поощрение идеологии и практики нацизма, милитаризация до зубов. Это всё то, что является первопричинами конфликта и устранение чего является целью нашей специальной военной операции.
 
Если не «разрушить» Россию (думаю, там всё-таки, несмотря на их громогласные заявления, некоторые умные политики сохранились), то хотят её «дестабилизировать». Правда, есть и целые группы из наших бывших граждан, которые сбежали на Запад и сейчас там создают какие-то организации по «деколонизации» России, имея в виду её расчленение. Это старый проект, он давно был испробован, с треском провалился после исчезновения Советского Союза, когда были предприняты подобные попытки. Сейчас за него пытаются взяться вновь. Уверен, что они понимают, что своих целей не достигнут, но расшатать ситуацию, дестабилизировать страну, заставить людей, когда они понесут свои бюллетени к избирательным урнам, что-то сделать не так, как велит им и сердце, и понимание долгосрочных проблем, которые решает наша страна — такие попытки, конечно же, есть.
 
И второе соображение. Всё это происходит из-за того, что мы, как и в прошлые годы, но особенно сильно наблюдаем попытки прямого вмешательства Запада в волеизъявление наших граждан в эту избирательную кампанию. За границей это особенно остро наблюдается, но внутри России такие попытки тоже имеют место быть. Граждане, когда идут к урнам, хотят голосовать за своё будущее, за то, чтобы это будущее было светлым, чтобы улучшались социально-экономические ситуации во всех регионах Российской Федерации, и чтобы было безопасно жить. Вот именно по этим точкам Запад и пытается наносить удары. Поэтому внешнеполитические аспекты нынешней избирательной кампании очень актуальны и имеют одно из решающих значений в том, что сейчас предстоит сделать в ходе выборов, которые уже начинаются со дня на день. Наши граждане в своём большинстве (со многими общаюсь) понимают, что для того, чтобы двигаться к улучшению условий жизни, обеспечивать своё благосостояние, благополучие, им нужна сильная страна, сильная Россия. Помимо чисто бытового комфорта, подавляющее большинство наших граждан всё-таки несёт в себе те традиции, ту культуру, которые формировались за всю нашу тысячелетнюю историю. Эти традиции подавляющее большинство населения России не готово просто отдать за деревянные бусы (или что там ещё может предлагать Запад). Поэтому подвиг наших прадедов, дедов, которые победили нацизм, сейчас пытаются по большому счёту «обнулить», снова возрождая нацизм в Европе. Это тоже люди понимают. Поэтому голосовать они будут, уверен, с сердцем прежде всего и с полным осознанием преемственности той миссии, которая России уготована на этой земле.
 
Вопрос (перевод с английского): Уганда открыла свою экономику для любых инвестиций. Мы создали хороший инвестиционный климат и инвестиционную политику. Однако российское присутствие в Уганде очень ограниченно. С этой точки зрения, как Вы считаете, с чем это связано? Почему российские компании не инвестируют в Уганду? И какие меры могут обе страны принять для того, чтобы как-то восполнить этот пробел?
 
Сергей Лавров: Это вопрос, который относится к нашему сотрудничеству с Африканским континентом, с Африканским союзом, с отдельными африканскими странами. Уганда — наш очень давний партнёр и друг. Я несколько раз бывал в Кампале, общался с Президентом Уганды Йовери Мусевени, одним из выдающихся, наиболее опытных не только африканских, но и мировых политиков. Мы разделяем настрой наших угандийских партнёров на то, чтобы больше внимания уделять торгово-экономическому инвестиционному сотрудничеству. За первые месяцы нынешнего года у нас товарооборот увеличился на 70%. Это очень большие темпы и у меня нет никаких сомнений, что они будут продолжать наращивать своё повышение.
 
В 2025 году в Кампале состоялось третье заседание Межправительственной российско-угандийской комиссии по экономическому и научно-техническому сотрудничеству. Были намечены конкретные совместные проекты в сфере сельского хозяйства, информационных технологий, промышленности, образования и культуры. Не сомневаюсь, что наши отношения будут обретать всё более материально обоснованный характер и экономическая составляющая будет обязательно подтягиваться к тому уровню, который характеризует великолепные политические отношения между нашими странами на всех уровнях.
 
Вопрос: Вы представляете то поколение дипломатов, которое работало ещё во время биполярной системы, пережило однополярный момент и сейчас как раз-таки наблюдаете за созданием процесса многополярного мира. В связи с чем прошу Вас дать совет молодым специалистам, начинающим дипломатам, которые только начали работать в этот переходный период: что, на Ваш взгляд является главным качеством для будущих специалистов в этой сфере?
 
Сергей Лавров: Про многополярность мы уже сегодня говорили. Многополярность, как я уже сказал, — это объективный ход истории. От этого никуда не деться. Если взять статистику, какая была доля США и других западных стран из «Группы семи» 20 лет назад, и как сейчас эта доля выглядит, особенно на фоне доли мировой экономики, которую сейчас занимают страны БРИКС? Там несопоставимые цифры, и разрыв будет увеличиваться.
 
К сожалению, этот объективный процесс многополярности тормозится. Я об этом уже упоминал. Нашими американскими коллегами после Второй мировой войны, когда создавалась структура международного управления (ООН, Международный валютный фонд, Всемирный банк, Всемирная торговая организация), всё это преподносилось как всеобщее благо. Как структуры, которые будут обеспечивать плавный, общеприемлемый, общевыгодный ход глобализации. Были провозглашены основные критерии глобализации: свободная игра рыночных сил, свободная конкуренция, неприкосновенность собственности и многое другое.
 
Сейчас все эти постулаты, все эти «святые» идеи были брошены в жертву тому, чтобы «наказывать» страны, которые проводят политику, не нравящуюся Западу. В частности, Россию. Но не только нас. И Иран, и Венесуэла под санкциями. В отношении Китайской Народной Республики, даже в отношении союзников США вводятся санкции только для того, чтобы этими вторичными незаконными ограничительными мерами сократить их сотрудничество с «главными виновными» в происходящем в мире, в том, что не нравится США. В данном случае с Российской Федерацией и Ираном. Но все, кто торгует с Россией, не имея никакого отношения к двусторонним проблемам между нами и Западом, должны сейчас понести «наказание». Законы принимаются, обсуждаются новые какие-то «билли о правах» или о бесправии в экономической сфере.
 
Это отражает то, что, по-честному, ни США, ни Запад в целом уже не могут состязаться на основе тех правил, которые они сами внедрили в международную жизнь и которые долгие десятилетия, вроде, всех устраивали. Но как только появились страны, которые стали обыгрывать изобретателей этих правил на их же «поляне», сразу в ход пошли совершенно другие методы. Китайская Народная Республика — ровно тот самый пример, о котором я говорю. И таких стран немало.
 
Но американские политологи сейчас уже в открытую говорят: например, профессор Чикагского университета Джон Миршаймер недавно в каком-то своём интервью заявил, что глобализации больше не существует. Мировое хозяйство фрагментировано, и происходит процесс регионализации мирового развития. Отсюда такое важное значение, которое обретают многочисленные региональные структуры, субрегиональные интеграционные структуры, о которых я говорил в своем вступительном слове.
 
При этом мы, выстраивая свою политику с учётом этих тенденций, развивая эти интеграционные процессы вокруг нас и стремясь ориентировать нашу экономическую, торговую, инвестиционную деятельность на эти структуры, которые наиболее благоприятны с точки зрения совместных взаимовыгодных проектов, тем не менее, не отгораживаемся. Об этом говорил и Президент Российской Федерации Владимир Путин. Мы не отгораживаемся ни от доллара, ни от каких-то структур. Но эти структуры, если хотят, чтобы их значение каким-то образом сохранялось, должны себя реформировать. Я имею в виду Бреттон-Вудские институты.
 
Если брать реальный экономический, финансовый, торговый вес стран БРИКС и по-честному отразить этот факт в системе распределения голосов и квот в Международном валютном фонде, то у БРИКС должно быть гораздо больше квот и голосов, чем то, что сейчас имеется.
 
Причина в том, что американцы искусственно тормозят применение объективных, понятных критериев. Просто «не хотим и всё». В ВТО наши американские коллеги блокируют работу органа по урегулированию споров, потому что там лежат сотни обращений КНР, которые будут удовлетворены, если этот орган будет разблокирован. Американцы просто не пропускают кандидатуры на замещение вакансий в этом органе, а без этих вакансий он не имеет кворума. И таких «хитрых» ходов очень много.

Поэтому надо полагаться на тех, кто доказал свою надёжность. Запад, к сожалению, этим похвастаться не может.
 
Вопрос: Я молодой сотрудник «Аккую Нуклеар» госкорпорации «Росатом». Мы строим первую атомную станцию в Турецкой Республике. Месяц назад мне посчастливилось стать участницей просветительской экспедиции «Ледокол знаний 2026». Мы совместно с ребятами из 23 стран обменивались опытом и знаниями, решали какие-то задачи.
 
Есть ли сейчас какие-то глобальные задачи, которые бы также могли объединить ребят и сделать это международное общество, сотрудничество? И какой, на Ваш взгляд, ещё есть сейчас формат мероприятий? Уже сегодня говорили и про «Игры будущего», и про «Тавриду», которые бы тоже смогли для ребят стать таким своеобразным «Северным полюсом» по покорению своих мечт и желаний.
 
Сергей Лавров: Значит, вопрос о том, какие мероприятия могли бы объединить вас?
 
Вопрос: Да.
 
Сергей Лавров: А чем вы здесь в понедельник занимались? Я не понял.
 
Вопрос: Объединялись... Ещё про задачи. Какие у нас есть задачи, которые бы могли также нас объединить из разных стран?
 
Сергей Лавров: Знаете, нет задач, которые мы бы отвергали «с порога». Если мы поймём, что конкретно предлагается, насколько это отвечает интересам людей, государство будет поддерживать такие процессы. Есть специальные программы, и Правительство Российской Федерации этим занимаются.
 
Такие форумы, «круглые столы», диалоги, панели, в общем-то, и во многом планируются в расчёте на то, что идеи появятся. В спорах рождаются истина и проекты. Уверен, что организаторы этого фестиваля «ведут дневник» того, какие идеи были здесь высказаны, и насколько мы можем потом помогать молодёжному движению эти идеи реализовывать.
 
Вопрос (перевод с английского): Россия играет очень важную роль в развитии экономики Мальдив. В 2025 году у нас было 270 тысяч туристов из России. Многие мальдивцы выбирают Россию для того, чтобы учиться здесь. Они учатся различным техническим наукам для того, чтобы работать в промышленности. Как мы можем продвигать наши многосторонние взаимоотношения?
 
Мы понимаем, что мы будем жить в многополярности, и мы ожидаем, что в ближайшие годы к нам приедет гораздо больше россиян.
 
Сергей Лавров: А сколько у вас из всех стран туристов всего было за год?
 
Вопрос: (смотрит в телефоне).
 
Сергей Лавров: В телефоне я сам бы мог посмотреть.
 
Вопрос: В 2025 году 278 тыс., а в 2026 году уже побывало 178 тыс. туристов. Ожидаем, что у нас будет около миллиона туристов из России. Наш Министр туризма и гражданской авиации Мохаммед Амин встречался со статс-секретарём — заместителем Министра транспорта Российской Федерации Дмитрием Зверевым в августе. Мы изучали различные маршруты, рассматривался вопрос об открытии дополнительных рейсов. Также мы рассматриваем вопросы развития бизнеса.
 
Сергей Лавров: Если созданы условия, которые привлекают российских туристов, это самое главное. Далее нашей задачей будет обеспечивать необходимые транспортные, страховочные, визовые возможности.
 
Но говоря о малых и средних странах, и о том, как они выглядят в перспективе формирования многополярного мира, я уже упоминал принцип, записанный в Уставе ООН — суверенное равенство государств. Этого суверенного равенства Запад не допускает.
 
Например, сейчас Европа охотится за танкерами, сухогрузами, которые работают в интересах Российской Федерации под флагом других государств в полном соответствии с Конвенцией о международном праве. Евросоюз придумал термин «теневой флот». Разрабатывает какие-то свои законы, которые будут оправдывать пиратство и разбой в открытом море для того, чтобы продолжать против Российской Федерации свою гибридную войну еще и в этой форме.
 
Публично и с гордостью заявляют, мол, они поймали какое-то судно, оно везет российский груз, а флаг, скажем какой-то африканской страны, и поэтому он фальшивый. Знаете, как это происходит? Очень просто. Одновременно захватывается судно, а европейские послы в этой стране, чей флаг над судном развевается, идут либо в министерство иностранных дел, либо в офис премьер-министра этого африканского государства и говорят так, не стесняясь. Мол, у нас ведь с вами есть программы помощи, которые одобрены Международным валютным фондом или Всемирной продовольственной программой. Мы их прервём, если вы немедленно сегодня же этот флаг не отзовете. Вот и всё.
 
Должна быть справедливость. Видим многополярный мир как мир, где над малыми и средними странами не будет довлеть шантаж, угрозы, санкции, где все такие страны будут уважаться и сами иметь возможность выбирать себе партнёров. Кто захочет дружить с западными, с восточными, с южными странами — это их право. Право выбрать оптимальный, наиболее приемлемый для данного государства, для его народа, для его культуры, для его возможностей путь сотрудничества на международной арене. Запад на это не готов, и нынешние элиты, думаю, никогда на это не пойдут. Но мы люди терпеливые.
 
Вопрос: У меня возник вопрос в отношении актуальной повестки. Сегодня мы видим, что в ряде европейских государств активизируются правые евроскептические политические силы. Германия — это партия «Альтернатива для Германии», во Франции — «Национальное объединение». В этой связи, подскажите, пожалуйста, можем ли мы в ближайшей перспективе рассчитывать на существенную смену европейского внешнеполитического курса?
 
Сергей Лавров: Я бы рассчитывал только на себя, на нашу страну, наш народ, наши возможности и на тех наших соседей, партнёров, союзников, друзей, которые доказали свою надёжность и договороспособность.
 
Буду только рад, если в Европе появятся национально ориентированные политические силы у руководства тех или иных стран. Потому что то, что творит брюссельская бюрократия, забирая себе полномочия, права, принадлежащие, по большому счёту, национальным правительствам — это нарушение, прежде всего, всех уложений Европейского союза.
 
Но выстраивать нашу политику, исходя из того, что сейчас придут к власти правые консерваторы, реалисты, и у нас всё опять будет хорошо — это мы уже проходили. Не раз комментировал то, что русский народ многонациональный, он терпелив, доверчив, он постоянно верит в лучшее, часто прощает.
 
Илья Муромец 33 года лежал на печке, но потом всё-таки проснулся. Желаем успехов всем нашим европейским коллегам, успехов в том, чтобы они сформировали правительства, которые будут отстаивать их национальные интересы.
 
Когда это произойдёт, тогда и контактировать с ними будет легче, но никаких возвратов в «объятия», которые происходили в 1990-е гг., да ещё и в конце существования Советского Союза, больше не будет.
 
Мы не прерывали наши отношения с Европой, это сделала она. Мы сейчас полностью обеспечены и рынками, и партнёрами, и всё у нас, несмотря на гибридную войну против России, с учётом всех обстоятельств идёт максимально приемлемо и позитивно,.
 
Когда и если кто-то из европейских стран захотят возобновить серьёзный диалог, мы прежде всего послушаем, что у них на уме, что они могут предложить, и потом будем решать, устраивает это нас или нет.
 
Но могу заверить только в одном: в тех сферах, от которых зависит безопасность государства, мы никаких контрактов, никаких договорённостей с европейцами заключать не будем и не собираемся.
 
Вопрос: Как иностранные студенты, которые живут в России, могут способствовать развитию международных отношений?
 
Сергей Лавров: По-моему, вы сейчас ровно этим и занимаетесь. Способствуете развитию международных отношений. Перечислял некоторые мероприятия, которые ежегодно организуются у нас по молодёжной линии. Их очень много. Не сомневаюсь, что организаторы распространят перечень этих мероприятий. Будем всегда рады видеть пакистанских представителей, к тому же так чисто говорящих на русском языке.
 
Вопрос (перевод с английского): БРИКС проходит серьёзное расширение и трансформацию. Как Вы считаете, какой приоритет должен быть у блока, чтобы мы увидели реальные плоды расширения этого блока для Глобального Юга?
 
Сергей Лавров: Про БРИКС можно много говорить. Только что президенты и другие участники саммита в Нью-Дели подробнейшим образом касались всех аспектов деятельности БРИКС. Это объединение нового типа, в котором немыслима ситуация, как это бывает в Евросоюзе и в НАТО, когда мнение какой-то одной или каких-то двух стран не будет учитываться, и на эту страну или на эти страны будет оказано совершенно неприличное давление, чтобы заставить свою позицию просто (по-простому говоря) проглотить.
 
В БРИКС этого просто представить невозможно. Объединение открыто для новых членов. Три года назад состоялось решение об удвоении состава, теперь их 10, и еще дюжина стран является официальными партнёрами. Страны-партнёры БРИКС имеют такой соответствующий статус, и еще столько же стран хотят присоединиться к этому объединению.
 
Пока на данном этапе в новом составе БРИКС действует относительно недавно, поэтому было принято решение год-два повременить и посмотреть, как будет работать «десятка» плюс новый институт стран-партнёров. Делийский саммит показал, что притирка идёт очень неплохо. Была принята развернутая, насыщенная содержательная Декларация по всем ключевым вопросам мирового развития, мировой политики, экономики, финансов. У меня очень позитивные взгляды на то, как БРИКС будет функционировать в дальнейшем.
 
Вопрос: Можно ли рассматривать Сербию, страну, которая во главе с Президентом Александром Вучичем проводит независимую внешнюю политику и которая не ввела санкции против России, в качестве возможной площадки для переговоров между Украиной и Россией?
 
Сергей Лавров: Возможно всё, что будет приемлемо для участников переговоров.
 
Кстати, наши американские коллеги, которые недавно опять посетили Российскую Федерацию, исходят из того, что они предложили трёхсторонние переговоры. Такой формат тоже уже имел место в ОАЭ — США, Россия и Украина. Мы готовы и к двусторонним, и к трёхсторонним переговорам. Никогда от них не отказывались.
 
Все запущенные переговорные процессы, начиная с белорусско-турецкого в марте-апреле 2022 года, который завершился в Стамбуле срывом договорённости, которая была уже согласована, включая потом двусторонние российско-украинские переговоры в Женеве и трёхсторонние в Абу-Даби с американским участием. Все эти переговорные процессы были прерваны не по нашей инициативе. Поэтому будем ждать предложений, но, скажу доверительно больших иллюзий не питаем.
 
Вопрос: Я участник Форума молодых дипломатов. Как Вы видите международный порядок через десять лет, и какие страны или регионы могут играть в нём основную роль?
 
Сергей Лавров: Вроде бы об этом уже много сказали.  Вижу миропорядок, который будет более позитивным, чем то, что мы видим сейчас. Рассчитываю, что западные страны поймут необходимость занять своё реальное место в международной архитектуре, не пытаться уже с гораздо меньшими возможностями эту архитектуру подминать под себя, и согласятся на необходимость возобновления равноправного диалога прежде всего о международной стабильности.
 
Что будет с мировой экономикой, я не знаю, честно скажу. Наверное, деглобализация, которая уже состоялась, фрагментация мировой экономики и последовавшая за этим регионализация экономических процессов, концентрация всех ключевых решений и всех ключевых действий в рамках субрегиональных и региональных интеграционных структур и уже наметившееся наведение мостов между всеми этими структурами в Евразии, Африке и Латинской Америке — всё это заложит новые основы международной экономической, финансовой и инвестиционной системы. Возникнут новые платёжные и инвестиционные платформы, новые биржи, в том числе зерновая, о которой я упоминал. Это то, что касается экономического развития.
 
Запад создаёт структуры, которые не имеют открытого характера. Во всех организациях, где участвует Россия, двери для новых членов открыты, было бы желание. Мы готовы обсуждать условия, на которых может состояться расширение. А США и их союзники ведут дело к созданию в Евразии закрытых экономических и военно-политических блоков.
 
До недавнего времени Ассоциация стран Юго-Восточной Азии (АСЕАН) была общепризнанным центром организации диалога на огромном пространстве Азии и Тихого океана. Проходили ежегодные встречи с участием стран-партнёров, в число которых входили мы, американцы, японцы, корейцы и так далее. Открытый формат. Сейчас этот формат формально сохранён, но туда без очереди, например, «втащили» Британию (что ничего хорошего не сулит, как мы все понимаем). Одновременно создаются «тройки», такие как АУКУС (США, Британия, Австралия), в рамках которой реализуется проект по созданию атомных подводных лодок, который, судя по тому, что известно, не вполне отвечает требованиям Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ). Создают «тройку» США, Япония и Южная Корея — проводят военные учения в этом формате, привнося уже элементы, связанные с ядерным оружием (его использование, применение и хранение). Создана так называемая «индо-тихоокеанская четвёрка» — Япония, Южная Корея, Австралия, Новая Зеландия.
 
Создан КВАД — США, Австралия, Япония, Индия. Его создавали как чистое экономическое объединение, которое будет заниматься торговлей, инвестициями, расширением возможностей, созданием более удобной инфраструктуры. Но потихонечку, вопреки тому, в чём заверяли наших индийских друзей, начинают в деятельность этого объединения вбрасывать военно-политические элементы, в том числе по вопросам, связанным с обеспечением морской безопасности, поглядывая при этом на Южно-Китайское море, Тайваньский пролив и многое другое.
 
Мы не будем создавать таких организаций. Будем делать всё, чтобы не подменили собой подлинно универсальные форумы, которые работают на основе АСЕАН.
 
Как будут развиваться дела по глобальной стратегической стабильности через 10–15 лет — тоже трудно предсказать. Наши американские коллеги всё предлагают нам возобновить двусторонний диалог. Ведём отдельные контакты, но для полноценного диалога необходимо полностью нормализовать отношения.
 
Имею в виду здесь не только санкции, которые уже ввела администрация Президента США Дональда Трампа. Раньше Президент Доналд Трамп говорил, что это война Джо Байдена, что если бы он был в тот момент президентом, её бы никто не начал. Но сейчас это уже и война нынешней администрации. Все без исключения санкции, введённые Президентом США Джо Байденом, продлеваются администрацией Дональда Трампа. Введено большое количество новых санкций, в том числе против ПАО «Лукойл», ПАО НК «Роснефть» и других наших структур, физических и юридических лиц. Не возвращена наша дипломатическая собственность на территории США. Не прекращены постоянные отказы в визах нашим сотрудникам, которые должны участвовать в мероприятиях Организации Объединённых Наций, и многое другое.
 
Поэтому мы ценим, что администрация Президента Д.Трампа, во-первых, в отличие от высокомерных и не очень адекватных европейцев, сразу после возвращения в Белый дом вступила с нами в диалог, который всегда полезен даже в случаях диаметрального расхождения позиций. Во-вторых, проявляет понимание первопричин украинского конфликта. Об этом много уже говорил, но диалог, который идёт дружелюбно, доброжелательно, не сопровождается какими-либо материальными изменениями в той ситуации, которую я обрисовал. Плюс — американские коллеги настаивают на том, чтобы обсуждать стратегическую стабильность втроём с подключением КНР. Мы говорим, что это дело Китайской Народной Республики. Если они хотят — кто же будет возражать? Но если они считают, что пока китайские арсеналы не столь сопоставимы с американскими и российскими, и им ещё рано включаться в этот диалог — мы полностью эту позицию уважаем.
 
В свою очередь, мы говорим американцам, что в отличие от нас и Китая, которые не связаны союзническими обязательствами в военной области, США имеют такие взаимные обязательства с Францией и Британией, у которых тоже есть ядерное оружие. Поэтому, если говорить о каком-то расширении состава участников диалога, то первым делом надо обратить внимание на эту «тройку». А от этого американцы категорически отказываются. И многое другое. Хотя я согласен — диалог назрел.
 
Всех взбудоражила новость — Соединённые Штаты объявили о том, что они вывели в космос оружие, ударное вооружение. Мы сейчас перепроверяем эту ситуацию, но что будет с космосом через 10–15 лет — неизвестно. У нас есть давняя резолюция, которую мы двигаем в ООН, о том, чтобы договориться о запрете вывода любого оружия на орбиту. Американцы говорят: «Нет, как любого? Зачем любого? Давайте договоримся не выводить ядерное оружие». Они подозревают нас в том, что мы готовимся вывести на орбиту ядерное оружие. Мы говорим, что у нас таких планов нет. Но когда мы говорим о том, что надо запретить размещение любого оружия в космосе — это включает и ядерное. Не хотят. Не очень изящная переговорная позиция, но мы есть там, где мы есть. Так что через 10–15 лет ситуация в мире будет выглядеть так, как нам удастся продвигать позицию Мирового большинства.
 
Вопрос: Как Вы считаете, каково будущее многосторонней дипломатии? Во многих организациях сейчас происходит экзистенциальный кризис, многие становятся «эксклюзивными клубами». И как маленькие страны могут позиционировать себя в этом нестабильном мире?
 
Сергей Лавров: Если честно, мне кажется, этой темы уже касался достаточно подробно. Только что говорил насчёт «эксклюзивных клубов». Есть попытки создавать подобные организации в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Там есть организация — Транстихоокеанское партнёрство (американцы из неё в своё время вышли) — она тоже закрытого характера. Есть и такое явление, как искусственный интеллект. В этой сфере наряду с декларируемой многими необходимостью развивать эту тему транспарентно, под эгидой ООН, создаются уже и неуниверсальные организации. Например, американцы учредили Pax Silica для развития искусственного интеллекта, куда выборочно пригласили некоторые страны. Мы, конечно, следим за этим процессом, хотим понять, как это будет сказываться на реальной жизни, особенно на фоне тревожных, алармистских высказываний, которые делают сейчас многие компании, владеющие технологиями искусственного интеллекта.
 
Китайская Народная Республика провела в июне конференцию по созданию Всемирной организации по сотрудничеству в области искусственного интеллекта. Мы к ней присоединились. Она носит открытый характер, она признаёт центральную роль ООН. Процессы идут.
 
Но Вы абсолютно правы — «эксклюзивность» характерна для действий Запада на международной арене. Они любят келейно решать многие вопросы, а потом это предъявлять как продукт многосторонней дипломатии.
 
Что касается малых и средних стран — я подробно говорил о том, что в нашем видении многополярного мира они должны занять своё достойное место. К ним должны прекратить применять методы давления и шантажа. Я приводил пример, когда под угрозами санкций требуют не общаться с Россией. Это должно быть исключено.
 
Не знаю, как это сделать, потому что пока у Запада ещё сохраняются достаточно серьёзные (не будем недооценивать) рычаги давления, эта практика будет продолжаться. Но по мере ослабления роли мировых резервных валют (тех, которые мы привыкли таковыми считать) и влияния будет меньше. По мере того, как БРИКС, ШОС, структуры на африканском континенте, АСЕАН и его партнёры будут больше двигаться по формированию реальных платформ обеспечения взаимовыгодной торговли вне зависимости от того, что делает Запад со своими рычагами, у малых и средних стран будет появляться дополнительная возможность выбора.
 
Вопрос (перевод с английского): Организация Объединённых Наций была создана более 80 лет назад в совершенно другом мире. А в нынешнем мире, как Вы считаете, какова должна быть структура ООН? Чем она должна отличаться, например, от Совета Безопасности?
 
Сергей Лавров: Говорили об этом в том числе и на недавнем саммите БРИКС. Кстати, в своё время Аргентину приглашали присоединиться к БРИКС. С той пятёркой, которая сейчас влилась в ряды объединения, приглашалась и Аргентина. Но в Буэнос-Айресе тогда рассудили по-другому.
 
А что касается реформы ООН, ещё раз хочу сказать: Устав ООН, на мой взгляд, это близкий к идеальному документ. Нельзя его «вскрывать». Но главное, чтобы принципы Устава соблюдались и уважались всеми. Сейчас этого не происходит. И прежде всего наши западные коллеги применяют эти принципы не в их полноте, не в их взаимосвязи, а выборочно.
 
В случае, когда Косово в одностороннем порядке объявило независимость, практически весь Запад тут же признал и сказал, что это право на самоопределение. А когда через шесть лет после этого, в ответ на кровавый госпереворот в Киеве и в ответ на направление боевиков захватить Верховный Совет Крыма, крымчане провели референдум о независимости. Нам сказали: нет, это никакое не право на самоопределение, это как бы надо применять принцип территориальной целостности Украины. Дело не в «плохом» Уставе ООН, а в том, что его принципы, сохраняющие актуальность, применяются нечестно.
 
Приведу пример. Генеральный секретарь ООН и его официальные представители постоянно, когда комментируют украинские дела, говорят: мы за урегулирование на основе международного права, Устава ООН и территориальной целостности Украины. Мы спрашиваем у Генерального секретаря, у его сотрудников: а вы другие-то принципы Устава ООН знаете, читали Устав? Там написано про право на самоопределение, про многое другое, про права человека, в том числе в языковой и религиозной сферах, которые нарушены Украиной. Они говорят: нет, мы тут изучали, со всех сторон вертели, применим здесь только принцип территориальной целостности Украины.
 
Недавно Президент США Дональд Трамп сказал, что он хочет присоединить Гренландию, помните? И спросили у того же представителя ООН на пресс-конференции, что он по этому поводу думает. Он сказал, что данная проблема должна решаться на основе международного права, принципов международного права, Устава ООН, принципа территориальной целостности Дании и права населения Гренландии на самоопределение. Тут же ещё один журналист поднял руку и спрашивает: а может этот же принцип применяться к украинскому кризису? Тот немного замер, потом сказал: нет, это совсем другое. Вот и всё. Так действует ООН.
 
А всё потому, что самые основные должности в Секретариате — вся секретариатская верхушка узурпированы западными странами, странами НАТО, вся. Это несправедливо и нечестно. Мы два года назад внесли специальную резолюцию, но Запад её блокирует. Будем добиваться честного рассмотрения.
 
Что касается Совета Безопасности ООН, конечно, его состав не отражает те реалии, которые существуют сегодня. Не знаю, что будет со страной, которая называется Великобритания. Там сейчас кельты — Уэльс, Ирландия, Шотландия — хотят проводить референдум. Но мы не за то, чтобы кого-то выгонять из числа постоянных членов Совета Безопасности. Хотя, конечно, масштаб Британской империи, когда она входила в состав Совета Безопасности ООН в год образования ООН, конечно, померк и максимально сузился.
 
Но, тем не менее, Запад и так достаточно широко представлен в Совете Безопасности. Даже бы сказал перепредставлен. Из 15 членов 6 — это западные члены. Три постоянных, три непостоянных. Мы сюда же включаем и такие страны, как, например, Япония, Южная Корея, которые регулярно избираются, но на самом деле проводят сугубо западную политику.
 
Главная проблема в Совете Безопасности ООН — это серьёзная недопредставленность развивающихся стран Азии, Африки и Латинской Америки. Как вы знаете, мы поддерживаем кандидатуры Индии и Бразилии. Убеждены, что одновременно с принятием решений по их заявке, нужно решить и вопрос представленности африканцев. Мы не поддержим никаких кандидатур, которые представляют «коллективный Запад» в широком смысле этого слова.
 
Когда это произойдёт? Надеюсь, что скоро. Есть достаточно активная позиция Африканского континента. Она несколько шире, чем то, что многие считают реалистичным. Но процесс идёт. И мы будем обязательно добиваться справедливости в отношении Азии, Африки и Латинской Америки.
 
Вопрос: Сегодня уже неоднократно обсуждали тему многополярности.  Постараюсь немного с другой стороны посмотреть на этот вопрос. Действительно, это давно уже одна из главных задач внешней политики Российской Федерации. Видим, что мир формируется на наших глазах, тот самый многополярный, полицентричный.
 
Вопрос: Какая дальнейшая стратегическая задача Российской Федерации? Какова должна быть политика Российской Федерации в мире, где многополярность — это уже реальный мир?
 
Сергей Лавров: Я не предсказываю будущее, но многополярность для нас – это не цель. Это объективный исторический процесс. Так и написано в нашей действующей Концепции внешней политики Российской Федерации от марта 2023 года. Там предложено и одобрено — это максимально использовать возможности этого объективного процесса для создания более благоприятных условий нашего внутреннего развития, для более эффективного обеспечения нашей безопасности, включая заключение союзов, договорённостей, организаций с нашими соседями, как это сейчас мы сделали. Укрепляем эти союзы. И будем делать всё, чтобы эта многополярность не вела к хаосу и не создавала какие-то конфронтационные отношения между полюсами. Это потребует больших усилий, больших дипломатических свершений. Но пока предпосылки для этой многополярности только формируются.  
 
Вопрос: Все знают, через какие непростые времена сейчас проходят российско-армянские отношения. И сейчас, когда Россия, Президент России Владимир Путин, лидеры стран ЕС выбрали очень чёткую, последовательную и решительную, можно сказать, позицию, в Армении очень многие «открыли глаза» и осознают, куда приведёт та катастрофа, которую из себя представляет эта мнимая евроинтеграция. Однако многие переживают, что армянские власти могут обмануть, как это уже не раз делали и со своим народом, и со своими союзниками.
 
Возможно ли потепление между нашими странами без конкретной фиксации своих намерений со стороны Армении?
 
Сергей Лавров: Во-первых, если говорить об устремлениях правительства Никола Пашиняна в Евросоюз, то обмануть могут. И наверняка, думаю, власти Евросоюза обманут. Не вижу, как Армения может оказаться в Европейском союзе, куда уже много десятилетий стоит в очереди Турция, например, Сербия.
 
Здесь упоминали Президента Сербии Александра Вучича. Я с ним часто общаюсь. У нас с ним очень хорошие отношения. Ему прямо публично говорят: для того чтобы европерспектива продвигалась, во-первых, признай независимость Косово, а во-вторых, присоединяйся к санкциям против России. Это та самая история «или-или» — это не тот многополярный мир, о котором мы только что говорили, как предоставляющий свободу выбора своего пути развития и выбора партнёров.
 
Поэтому, если армянское руководство считает, что Евросоюз — это будущее Армении, то Президент России Владимир Путин неоднократно говорил: если это выбор народа, как мы можем быть против. Но давайте поймём: есть ли выбор в отношении Евросоюза или его нет? Поэтому на встрече с Премьер-министром Армении Николом Пашиняном в Бишкеке «на полях» саммита ШОС и во время московских контактов в мае речь шла о том, что нужно определиться и провести референдум. Потому что процессы постепенного перехода Армении на нормы и стандарты Евросоюза, уже начались. И об этом открыто говорят армянские официальные лица.
 
И когда Премьер-министр Армении Никол Пашинян говорит, что они будут проводить референдум, когда окончательно поймут, что есть альтернатива. И он даже пояснил в какой-то момент, что он имеет в виду: референдум будет, когда армяне подадут заявление о приёме в Евросоюз, когда получат ответную реакцию и подготовят дорожную карту. Но, при всём уважении, это не альтернатива выносится на референдум. На референдум выносится договорённость, которая обрела уже материальную форму, и начинаются практические процессы. Об этом и идёт речь.
 
Мы ни в коей мере не хотим искусственно задерживать процессы диверсификации, которые провозглашены Премьер-министром Николом Пашиняном. Только что говорил, что мы выступаем за то, чтобы каждая страна имела право выбирать себе и партнёров, и ход развития, но определиться всё-таки надо. Потому что если уже начался процесс внедрения в армянское законодательство и нормативную практику евростандартов, то России не хотелось бы оплачивать членство или подготовку к членству в Евросоюзе путём тех огромных преференций, которые Армения получает и в Евразийском экономическом союзе. Это достаточно очевидная вещь. При всех упомянутых аспектах Президент России Владимир Путин и Премьер-министр Армении Никол Пашинян виделись в Бишкеке. Они договорились провести специальную отдельную двустороннюю встречу, где обо всём об этом по-честному поговорить.
 
 

mid.ru